Есть глазная впадина, а также верхнее и нижнее веко. Глаза имеют много различий: одни голубые, другие серые, третьи черные, а четвертые веселые. Но и по величине одни больше других. И те, которые не очень большие и не очень маленькие, но средние, считаются лучше всех. Еще бывает, что глаза сильно впали внутрь, занимая вокруг больше места, чем им предназначено, а другие сильно выдвинуты вперед, как будто хотят выскочить из глазниц. А третьи не похожи ни на те, ни на другие, но средние. Их считают знаком доброго нрава тех людей, которые ими обладают. А те, у которых глаза впали внутрь, как считают, имеют хорошее зрение. Это относится ко всем животным. Если у кого-то глаза часто мигают, то, говорят, что и ум его не стоит на одном месте, но часто меняет предмет своего размышления и всюду перемещается. А если есть глаза редко мигающие, то из-за этого признака принято считать, что их обладатель не имеет ни стыда ни совести. А если среди таких глаз есть средние, не мигающие ни часто, ни редко, то эти глаза — признак доброго нрава.

     Но для чего я так долго веду об этом свою речь? Чтобы рассказать читателям о нашем сотворении и привести соображения о частях тела и назвать имена членов и то, как они соединены друг с другом, и описать нравы, как мы слышали это от знающих, каков образ каждого — добр ли или зол, чтобы и другие узнали, как себя вести. Этими знаками милостивый Бог дал возможность понимающим уклоняться от злонравного и приближаться к добронравному. Это сделано подобно тому, как Он дал знамения по солнцу и месяцу определять затишье и теплую погоду, бурю и непогоду, ветры и бездождие и многое другое, чтобы человек, видя это, смог приготовиться к работе, или, убоявшись, уклониться от нее, и этим прославить Бога, который устроил это для своих рабов. Но мы возвратимся к оставленному нами, чтобы еще более удивляться Божьей силе и славить ее.

    Есть иной важный уд, которым мы просто слышим, а не дышим, ибо ошибался в древности Алгмей, не по истине сказав, что козы дышат ушами, как утверждал Аристотель. Известно, что только человек не может двигать ушами. Известна часть уха, которая по-гречески называется «ловоса», а по-славянски край уха (мочка), на который вешают серьги. Другую часть оставим как не имеющую названия. Внутреннее же ухо, закругленное, имеет в конце кость, такую же по форме, что и оно само. В него, как в пустой сосуд, проходит всякий громкий звук, дрожа и звеня. Ухо не имеет ни канала, ни прохода в мозг, но имеет проход к губам и глотке, откуда направляется канал в мозг и без труда доводит к нему глас и звук.

    И оттуда ум, разумная и державная сила бесплотной души, как некий правдолюбец, нелицеприятный и непоколебимый судья, или, проще говоря, некий царь, сидящий на высоком престоле, быстро понимает то, что слышит и то, что он видит глазами, воспринимает с помощью восходящего канала, и различает природу каждого предмета, и приемлет сознательно то, что будет на благо и на пользу. И ту двойственность, которая существует в нашем бытии, ум разделяет и различает, и дает бесплотному бесплотное, а вещественному — вещественное, и ни того оному, ни оного тому не предоставляя, чтобы не случилось, что творящий недостойное своей власти погубит тем самым самодержавную власть своего царства, если ум будет действовать неправильным образом, с помощью бессмысленного разделения и рассуждения. А если нечто покажется не таким, как надо, и не пойдет на пользу, тотчас отгоняет и отправляет подальше от своего восприятия. В том же, что приближается к нему, он воспринимает образы родственного и духовного.

    Ум сам по себе, то есть своим действием, поднимается на высоту и доходит до небес, видит и созерцает духовные блага в большей или меньшей степени, в зависимости от своей чистоты, никоим образом не требуя для этого телесных чувств, но, наоборот, отделяясь от них и нисколько не ощущая, что сдерживается ими. К созерцанию же видимых и чувственно воспринимаемых предметов ум подходит посредством чувств, сообщая о находящихся перед нами предметах. Чувства служат уму, как рабыни, и сообщают, каждое в соответствии со своим природным устройством, назначением и естественной способностью, о природе того, что следует принимать как хорошее или избегать его. Глаз посредством зрения, иди ухо посредством слуха, или нос с помощью силы обоняния, или уста посредством слова, а также вкуса, или осязание с помощью ощупывания предмета, как своему владыке и царю сообщают и раболепно доносят уму о каждом качестве воспринимаемого предмета, чтобы затем получить о нем общее представление и отделить плохое от хорошего и решить, что для человека полезно.

    Есть только две способности у разумной и мысленной души, обладающие духовной силой, — ум и рассудок, подобные двум братьям, равным по мощи и мудрости, которые, как отцовское имение, разделяют и раскрывают умение размышлять.

Из этого указания становится ясно, что естество предмета представлено его именем, человек это, или конь, или вол, или нечто иное остальное, которое было воспринято посредством чувств или сохранено памятью и путем сочетания и наслоения создает представление о чувственно воспринимаемых предметах. А в образовании суждений и понятий участвует память и воображаемое представление вместо чувств.

Когда мы слушаем святых пророков — Иезекииля и Исаию, которые славословят вышних — серафимов и херувимов, — и описывают их словами как шестикрылые сущности, имеющие четыре лика, то тогда нам требуются не чувства, но только то, что мы слышали и сохранили в памяти, и воображение, которое Платон удачно назвал «воображаемым описанием». И если мы сохраняем то и другое, то получаем верное представление о предмете. Если же одно из двух исчезло с течением времени или по какому-нибудь другому случаю, даже если другое и останется, то представление не сохранится и тотчас погубит свою сущность, так что предмет невозможно будет ни представить, ни вообще назвать. Ведь если погибает причина создания, то неизбежно погибнет и ее следствие.