Это дает повод Евангелисту Марку привести три высказывания Иисуса Христа о вере. После императива «Имейте веру Божию!» Он говорит 1) о вере, которая может сдвигать горы, 2) о вере как основе молитвы и 3) о том, что вера не может быть связана с желанием зла кому-либо.

Эти высказывания можно понимать и в связи с сомнениями относительно чуда проклятия смоковницы. Обратим внимание на два из трех высказываний Иисуса. Одно из этих высказываний обращено к тем, кто сомневается в возможности такого чуда. Другое – к тем, кто в нем не сомневается.

1. Всякого, кто сомневается в таком чуде, Евангелие спрашивает о его вере – не о вере в него самого и его силы, но о вере в Бога: «Верю ли я Богу?». Ибо «Аминь говорю вам, если кто скажет горе сей: поднимись и ввергнись в море, и не усомнится в сердце своем, но поверит, что сбудется по словам его, – будет ему» (ст.23).

Разумеется, поскольку речь здесь идет не о том, чтобы верить собственным силам, но о том, чтобы верить Богу, эта вера может быть выражена только в молитвенной просьбе. Только в молитве человек может сказать Богу, как сильно он Ему доверяет: «Потому говорю вам: всё, чего ни будете просить в молитве, верьте, что получите, – и будет вам» (ст.24).

2. Это утверждение важно в ситуации Евангелиста Марка. Христиане были гонимы, им было трудно, и гонимый христианин, вспоминая проклятие Иисусом смоковницы, мог бы однажды прийти к мысли употребить силу веры против своих преследователей. Молитва действует не автоматически, она не должна уподобляться магическим заклинаниям и, к тому же, она не может быть направлена во зло другим. Такое в молитве невозможно! Поэтому: «Когда стоите на молитве, прощайте, если что имеете на кого, дабы и Отец ваш Небесный простил вам согрешения ваши» (ст.25). Молитва ожесточенного человека не может проникнуть сквозь стену его вражды. Бог есть любовь. Если же человек строит все на враждебности, он воздвигает стену между собой и Богом. Чтобы получить ответ на свою молитву такой человек должен сначала просить Бога очистить его сердце от духа враждебности и вложить в него дух любви. Лишь после этого он может обращаться к Богу, и Бог может ответить ему. Здесь утверждается мысль: Вера не есть чудесное оружие против кого-то. Наше Евангелие говорит это всем тем, кто не сомневается в чудесной власти веры и силе молитвы.

Беседа 30.

5. Вопрос о власти Иисуса Христа.

11.27-33 — «Пришли опять в Иерусалим. И когда Он ходил в храме, подошли к Нему первосвященники и книжники, и старейшины и говорили Ему: какою властью Ты это делаешь? и кто Тебе дал власть делать это? Иисус сказал им в ответ: спрошу и Я вас об одном, отвечайте Мне; тогда и Я скажу вам, какою властью это делаю. Крещение Иоанново с небес было, или от человеков? отвечайте Мне. Они рассуждали между собою: если скажем: с небес, – то Он скажет: почему же вы не поверили ему? а сказать: от человеков – боялись народа, потому что все полагали, что Иоанн точно был пророк. И сказали в ответ Иисусу: не знаем. Тогда Иисус сказал им в ответ: и Я не скажу вам, какою властью это делаю».

Мы понимаем, что поведение Иисуса Христа в храме было сознательно вызывающим. Не только религиозные руководители, но и простой народ, видевший и слышавший Иисуса, как мы видели, мог быть шокирован. И поэтому вполне логичным было то, что Его к ответу призвали те, кто считался руководителями религиозной жизни Израиля. К Нему подошла группа первосвященников и знатоков Закона, то есть книжников, раввинов и старейшин. Они задали Иисусу вопрос: «По какому праву ты все это делаешь? Кто тебе дал власть делать это?».

Они надеялись поставить Иисуса перед дилеммой: если Он скажет, что поступает Своею властью, они смогут арестовать Его как одержимого манией величия, чтобы Он не причинил еще какого-нибудь вреда. Они могли арестовать Его и в том случае, если бы Он сказал, что делает это властью Божией, обвинив Его в богохульстве и сославшись на то, что Бог никогда не дал бы кому-либо власти нарушать покой и учинять беспорядок в дворах Его дома. Иисус хорошо видел, куда они клонят, и Его ответ поставил их перед еще худшей дилеммой.

Сначала Иисус задал им встречный вопрос: «Сначала Я задам вам вопрос. Ответьте мне, тогда Я скажу вам, по какому праву Я это делаю. Крещение Иоанново с небес было, или от человеков? отвечайте Мне». – Этот вопрос был отнюдь не простым, так сказать, маневром. Нет, этим вопросом Иисус заявлял, что понимание его действий зависит от определенного пред-взятого взгляда на прежнюю жизнь Израиля: было ли крещение Иоанна – всего лишь человеческая идея, или в нем выразилось божественная воля? Иоанн вызывающе утверждал, что иудеи, желающие войти в Царствие Божие, которое вот-вот наступит, должны всё начать сначала, как если бы они были язычниками, впервые познающими Бога. Прав ли был Иоанн, когда он утверждал, что отныне для спасения недостаточно следовать привычным традициям благочестия, или это было всего лишь субъективным суждением религиозного радикала?

Если Иоанн Креститель был прав, то, следовательно, и время храмового культа миновало. Тогда и празднуемое здесь богослужение Израиля больше не в состоянии спасти человека! Тогда празднуемая во всем своем великолепии и при великом участии народа храмовая литургия уже от дней выступления Крестителя преодолена и не отвечает потребностям времени!