Jesus the Unknown

Первое: «Отче! прости им».

Второе: «ныне же будешь со Мною в Твоя»,

Четвертое: «Боже Мой! Боже Мой! для раю».

Третье: «вот сын Твой; вот матерь чего Ты Меня оставил?»

Пятое: «жажду!»

Шестое: «Отче! в руки Твои предаю дух Мой».

Седьмое: «совершилось!»

Семь слов – как бы семь цветов смертной радуги, сливающихся в белый цвет Воскресения.

XXXVIII

И дух Его вознесся на небо,

– простодушно добавляет один из древнейших кодексов, Сиро-Синайский, к свидетельству Марка: «испустил дух», – как будто может быть сомнение в том, что в ад Сошедший не остался в аду.[1010]

В самое небо… вошел Христос… чтобы предстать… за нас пред лицо Божие. (Евр. 9, 24).

…И завеса в храме разодралась надвое, сверху донизу. (Мк. 15, 38.)

В этом «чуде-знамении» – уже не история, а мистерия – «образ небесного в земном»,

(Евр. 9, 23): как бы сама в себе не вмещаясь, история и здесь переплескивается в мистерию. Что значит это раздирание «завесы», καταπέτοσμα, закрывающей вход в Святая святых, верно и глубоко объясняет Послание к Евреям: «В самое небо вошел Христос», и люди могут отныне —

ухватиться за надежду… якорь безопасный и крепкий, входящий во внутреннейшее за завесу, καταπετάσματος. (Евр. 6, 19). Кровью Иисуса Христа мы имеем дерзновение входить во Святая святых, новым путем и живым, который Он открыл нам через завесу, то есть плоть Свою. (Евр. 10, 19–20).

В первых двух Евангелиях завеса раздирается уже после того, как Иисус умер, а в III-м (23, 45) – до того: прежде чем умереть. Он уже победил – «смертью смерть попрал».

В ад сошел —

и сокрушил врата медные и вереи железные сломал. (Пс. 106–107, 16.) Подымите, врата, верхи ваши, и подымитесь, двери вечные, и войдет Царь славы. Кто сей Царь славы? Господь сил. Он – Царь славы. (Пс. 23–24, 9.)

Та же мистерия «небесного образ земной» – и в «Евангелии от Евреев»:

треснула и раскололась исполинская притолка святилищных врат,[1011]

– по Исаиину пророчеству (6, 4):

поколебались верхи врат от гласа вопиющих (Серафимов), и дом Божий наполнился курением.

XXXIX

Высшая же точка мистерии – в евангельском «апокрифе» Матфея (27, 51):

…в храме завеса разодралась надвое, сверху донизу, и земля потряслась, и скалы расселись.

То же по Исаиину пророчеству (24, 19–20);