16) Внутренняя жизнь: созидание духа истиною

166. Внешние порядки Тавеннисиотских общежитий на­правлены были к тому, чтобы братия удобнее созидались в духе. Семя духовной жизни полагалось благодатью Божией в самом призвании в сему роду жизни. Внутри обители оно развивалось и росло. Главный развиватель и здесь тоже благо­дать Божия, находившая доступ внутрь в молитве и бого­мыслии, и множившаяся частым причащением Святых Христовых Таин. К этому надо присоединить и те порядки, которые заведены были для созидания духа Словом Истины. Сюда относятся правила—заучивать Слово Божие, размышлять о нем, слушать поучения старших и читать книги.

167. Первая проба вступающего в обитель состояла в заучивании им нескольких псалмов; по вступлении в обитель к этому прилагалось заучение еще некоторых ча­стей Писания; затем, если новичок не умел читать, дол­жен был выучиться и обязывался, после того, выучить, по крайней мере, Псалтырь и весь Новый Завет (п. 139. 140). Это заучивание не могло быть исполнено вдруг, а за­нимало многие годы, если не всю жизнь. И вот чем постоян­но были заняты у иноков ум и память!

168. Но заученное слово могло оставаться бесплодным; почему его всячески развивать старались. Первым к тому средством служило свое собственное размышление, которым не могло не сопровождаться и самое первое заучивание Писания. Не раз уже поминалось, что иноки, чтобы ни делали, обязывались ум свой постоянно занимать Богомыслием, посредством читания напамять Псалтири или других мест Писания. Им предписывалось: в Церковь ли идут или из Церкви, в трапезу или из трапезы, дома ли сидят за ра­ботою иди работают в пекарне, в саду и в поле, идут ли путем куда, или плывут в лодке, — во всех обстоя­тельствах,— телом дело делать, а ум занимать каким либо местом Писания (п. 3. 28. 36. 37. 60. 116 и др.).

169. Производство сего мысленного занятия состояло в следующем: приведши напамять место Писания, повторяли его мысленно, допрашиваясь, что есть в нем и чему оно учит. Ум, молитвою, вниманием и жаждою истины воору­женный, разлагал обдумываемые слова, и извлекал из них истины, в умножение своих познаний и в руковод­ство для жизни. Переходить от одного места к другому не спешили, пока не исчерпают всего в нем содержащегося, подобясь пчеле, которая не слетает с цветка, пока не извле­чет из него всего меда. Иное место могло занимать целые дни и недели.

170. Если встречалось недоумение по темноте места или кажущемуся несогласию его с другими местами, они не тот­час беспокоили вопросом о нем старших, но наперед сами старались решить его, неоднократно принимаясь за обсуждение остановившего их места, и в молитве испраши­вая просвещения свыше.

171. Когда удостоверялись, что не достает своих сил к решению возникших недоумений, обращались к смотри­телю дома, или к Авве, во время собеседований,—и те ре­шали. Случаи такие поминаются в житии великих старцев Тавоннисиотских. Аммон свидетельствует, что в первый раз, будучи введен в место собеседования, оп увидел, что пр. Феодор был занят именно таким решением недоумений.

172. Богомыслие есть ближайшее и могущественнейшее средство для воспитания ума в ведении Бога и Божественных вещей; но ему без руководства быть нельзя. В Тавеннисиотских обителях таким руководством служили, во первых, беседы Аввы и смотрителей домов. Они и Писание разъясняли и научали каждого, как самому вести сие дело.

173. Смотрители, обязанные поучать братий, как жить свято (п. 188), вели беседы к ним каждую неделю три раза утром, в дни же поста, т. е. в среду и пяток, было от них по два поучения, утром и вечером. Утром ли, или вечером говорили они поучения, всегда говорили после домашних молитв. Никто из братий отсутствовать не дол­жен, был, и все собравшееся слушали со вниманием, стоя или сидя в своем порядке (п. 20. 21. 115. 138).

174. Аввы монастырей вели свои беседы особо от смотрительских. Правило не указывает, сколько раз и когда это делалось; вероятно, это зависело от усмотрения самих Авв. Пр. Пахомий говорил поучения каждый вечер, а иногда и после ночной молитвы. Часто говаривал их и пр. Феодор. Им подражали, конечно, и последующее Аввы, пока не охладел дух ревности. Историк восточного подвижничества (Vies des peres) говорить, что Аввы говорили обычно — одно поучение в субботу и два в воскресение.

175. Для собрания на беседы Аввы давался знак, услышав который все оставляли келии и спешили на место собрания; в келии никто не мог оставаться (п. 23). Местом собрания не была Церковь; Аммон поминает о беседах пр. Феодора под каким то деревом. Братия сидели, разместив­шись, но порядку домов.

176. Смотритель ли вел беседу или Авва, требовалось мол­чаливое внимание. Кто погрешал против этого каким либо шумом или дремать начинал, нес положенный штраф (п. 22).

177. Чтобы с этими беседами не случилось то же, что про иные слова говорится: в одно ухо вошло, а в другое вышло, братия потом между собою перебирали все слышан­ное, припоминая кто одно, кто другое. Для этого назначались братские собеседования, которые велись со всею скромностью, по домам в общем собрании, тотчас по выслушании бе­сед смотрителя или Аввы. Этим способом восстановляли они в уме всякую слышанную беседу и чрез повторение, запоминая ее, богатились ведением истины (п. 20. 122. 138).