Об Иисусе Навине, о великодушии Моисея, которое проявилось в том, что ни одного из сыновей не предпочел он доблестному Иисусу, и о том, что не должно вручать детям власти, если нрав их негоден.

И во многом другом дивлюсь боголюбивому Моисею, но преимущественно в том, что, будучи выше всякой страсти, преодолел он и естественную приверженность. Ибо, имея двоих сыновей, от него рожденных, но не соделавшихся ревнителями отцовой добродетели, ни одного из них не поставил преемником в военачальстве, но избрал человека, близкого ему не столько по роду, сколько по добродетели, ее предпочтя естеству, которое часто бывает слепо при оценке хорошего. Сие блистательно доказало, что Моисей, этот самый кроткий человек, и брата возвел в священство не из милости. Ибо кто не удостоил таковой чести происшедших из недр его, но преодолел самоуправство естества, тот не из милости, но по Божественному повелению увенчал священством и брата. Потому восставшие на Моисея и думавшие, что он не по Божию приговору, но по собственному своему рассуждению рукоположил единокровного, понесли необычайные наказания: одних поглотила, разверзшись, земля, а другие стали пищею небесного огня.

380. Диакону Херимону.

Хотя Евсевий, как писал ты, вступив в союз с пороком, ведет войну с добродетелью, опрометчиво увлекаясь клеветою в злокозненность и легко предаваясь нелепым подозрениям, и в наказаниях согрешивших он неумолим, а на награды преуспевшим весьма медлителен, однако же смеяться над ним не в праве ты, и сам, как говорят, погрешающий в том же самом, чтобы не сказать, в еще гораздо более важном. Или не поступай так, или не смейся над теми, которые делают это. По его, может быть, заслугам случилось с ним и то, что, рукоположив тебя, когда ты таков, сам того не зная, понес он наказание. Ибо кто незаконно отверзает уста, заключенные божественными уставами, тот, как видится, отверзает их сам против себя, и кто необузданный язык думает вооружить на благоискусных, тот вооружает его на себя самого.

381. Герману.

Кто целомудрием и воздержанием самовластно обуздывает сластолюбие, для многих кажущееся неодолимым, тот, имея душу, свободную от всякой гнусной страсти, в праве хвалиться многими и славными победами. А кем сильно обладает сластолюбие, кто состоит под самоуправством варварских страстей плоти и превозносится их варварскими победами, тот, по моему мнению, и невежда, и подлый невольник. Однако из боязни и страха больших зол (хотя странно и сказать, и выслушать это) он хочет казаться мужественным и вступает в брань, боясь порабощения своего и рождения детей.

382. Пресвитеру Даниилу.

Кто касается предмета высокого и покушается истолковать смысл Священных Писаний, тому надлежит иметь язык степенный и ясный, а сердце благочестивое и благоговейное, следовать за Писаниями, а не указывать им путь и не по собственному своему изволению навязывать им смысл. Ибо осмеливающимся искажать и перетолковывать их угрожает весьма великая опасность, касающаяся самой души.

383. Пресвитеру Ниламмону.

Хотя нет у меня большой охоты заниматься разговором о телесном, однако же, чтобы не огорчить тебя, напишу. От различия в телосложении одни из упивающихся делаются бледными и желчными, а другие — красными и кровавыми: или от исступления, при котором кровь бросается внутрь и лицо делается бледным, или от движения, вызывающего внутреннюю теплоту наружу. Но таковое ли или иное у кого телосложение, рассудок, подобно превосходному вознице, может или не дозволить страсти прийти в полное движение, или и пришедшую в движение страсть привести в стройность и укротить.

384. Петру.

Отваживающиеся на все Иудеи, которые никогда не терпели такого безвозвратного плена, какой терпят после Креста, не знаю почему, не хотят придти в раскаяние, и при том, что Писания и события свидетельствуют в нашу пользу, а их осуждают. И о сем довольно. Осмеливающимся же обижать сирот скажи, что Царю царствующих и Господу господствующих угодно именоваться Отцем сирых и Судиею вдовиц (Пс.67:6), ибо Он говорит: раб Мой Навуходоносор (Иер.25:9), и: рцы рабу Моему Давиду (2 Цар.7:5), одного называя так по обладанию, а другого по образу жизни. И по отношению к высоким дает себе именование, означающее владычество, а по отношение к униженным — имя, означающее попечительность, и утверждает, что для одних Он–Владыка, а для других–Отец.

Посему, никто да не обижает сирот, помышляя об Отце, да не притесняет вдову, представляя в мыслях Судию, да не пользуется ничьим достоянием, воображая Судию неподкупного. Если же кто, будучи лишен благоразумия, имея в виду одно настоящее и слепотствуя в отношении будущего, хищения почитает для себя выгодою, то пусть услышит, что лихоимство и здесь часто порождает опасность и не только лишается имения, но губит вместе с тем и самую душу. Ибо не всякая прибыль хороша, но только та, которая приобретена хорошо, а без этого прямым путем ведет она к бедствиям. Как на ловле хорошо поймать, а лучше — не преуспеть в ловитве, если второе безопасно, а первое заставит потерпеть что–либо вредное, — так бывает и в приобретении выгод. Ибо подвергается стыду и наследует опасности тот, кто, имея возможность обогащаться справедливыми средствами, прибегает к лихоимству. А если кто скажет: «Кто же не желает разбогатеть?» — то спрошу: «Кто же пожелает, получив прибыль, погибнуть?»

Желать приобрести то, что приводит к опасностям, — значит не выгоды домогаться, но бесславия и бедствия, потому что одни выгоды имеют гнусный предлог, а другие сопряжены с опасным лихоимством. Посему, худое приобретение выгод, в отношении ли к настоящему или в отношении к будущему признав самым тяжким ущербом, всеми силами да избегают неправды.