Мне не нравятся эти покемоны, но я считаю, что уж совсем зверского давления на ребёнка быть не должно. Я стараюсь увлечь его чем-то более полезным. Отец вырезал вместе с ним «Пикачу» из фанеры... а дочке подарили плюшевого «Пикачу», и она его кормит, возит в коляске и укладывает спать.

В конце концов, у нас тоже был Чебурашка... Если это в меру, я не считаю нужным идти на принципиальный конфликт с ребёнком.

Но дело даже не в этом — по этому поводу могут быть разные мнения. Дело в том, что школа активно вмешивается в семейное воспитание и оказывает давление на родителей.

Либо родители должны во всём слушаться учителей и не имеют права на своё мнение, либо ребёнок неизбежно чувствует разницу между семьёй и школой и начинает школу тихо ненавидеть (как и произошло в нашем случае).

Можно сказать, что мы внушили ему эту ненависть... нет, она у него возникла ещё тогда, когда мы были от школы в восторге.

Вообще с покемонами были и другие истории. Сын очень просил зонтик с «Пикачу», и мы подарили ему такой зонтик на день рождения. И вот, пошёл дождь, и я дала ему в школу этот зонтик.

Так сын закатил истерику — ни за что не возьму, фрау Николай будет ругаться. «Но ты же поставишь его в уголке в раздевалке, она и не увидит» — «Нет, она всё равно увидит! Она всё знает!» Пришлось надеть ему дождевую накидку.

Он ни за что не соглашается надеть в школу даже носки с маленькой фигуркой покемона — хотя носки-то уж учительница никак не станет разглядывать. А недавно случайно сунул в карман своего фанерного «Пикачу», и придя из школы, сказал:

«Какой ужас, я забыл вынуть «Пикачу» и принёс его в школу. Но к счастью, никто не заметил! Слава Богу!» Причём с такой интонацией ужаса в голосе...

Притом, заметьте — это не «отучение» ребёнка от покемонов. Дома он по-прежнему обожает все эти вещи. Он просто научился скрывать и лгать — в школе.

У других детей ситуация ещё серьёзнее.

К Кристику часто ходят школьные друзья. Недавно пришёл его приятель Маркус, они закрылись в детской и тихо сидели несколько часов. Мельком я увидела, что они играют на маленьком компьютере «Гэйм-бой».

— Откуда у вас гейм-бой? — спросила я сына, когда Маркус ушёл.

— Ой, мама, только не говори ничего родителям Маркуса! Он взял этот компьютер у своего друга и пришёл поиграть ко мне. Дома ему нельзя играть...

Заметьте, Маркусу 7 лет! Если в этом возрасте у него такие секреты от родителей, то, что будет в 13? В 17?

Постепенно я поняла, что в школе все дети, по крайней мере, мальчики, очень даже интересуются и компьютерами, и телевизором, и покемонами — но умело скрывают это от родителей и учителей.

Мой сын хоть дома может быть искренним, а у них и дома — сплошное супервоспитание.

Это всё хорошо, но ведь, дети просто учатся лгать, быть неискренними, притворяться, что их безумно интересуют антропософские сказки и совершенно не волнуют соблазны окружающего мира... Тогда как, на самом деле, всё обстоит совершенно иначе!

Воспитание в школе — очень авторитарное. Как я поняла, это принцип вальдорфской школы: учитель — высший авторитет. Причём, у нас учительница очень хорошая, все говорят, что нам повезло.

Вначале мне нравилась эта авторитарность и строгость. Потому что в обычных немецких школах — другая крайность, дети часто учителю садятся на шею. При таких условиях ничему не научишься. Но потом мне стало всё чаще казаться, что фрау Николай несколько перебарщивает.

К примеру, мой сын не мог закрыть футляр для флейты. Она выставила его из класса и велела не возвращаться, пока он сам не закроет футляр. В классе постоянно призывала высмеивать моего сына за то, что у него что-то не получается.