К счастью, мой Кристик обладает большим запасом добродушия, его мало волнуют насмешки, да и дети его любят и не относятся к нему зло.

Если бы он умел обижаться, как нормальные дети, не знаю, во что бы это вылилось... Думаю, нормального ребёнка (какой была я, к примеру) таким обращением можно просто сломать.

Как проходят уроки в вальдорфской школе? С утра всегда — «основное занятие» — это и чтение, и письмо, и рисование, и лепка, и математика. Два часа. Потом — «предметы» (языки, музыка, эуритмия, труд...) Я была несколько раз на «основном занятии».

Первый раз мне даже понравилось (я тогда была очень положительно настроена в отношении этой школы). На уроке невозможно отвлечься ни на секунду.

«Основное занятие» начинается с зажигания свечки и изречения Рудольфа Штайнера. И потом — всё по минутам: сели, достали тетради, переписываем букву «А», пять минут, тетради убрали, достали листы и краски, рисуем. Пять минут. Встали, зарядка, скандирование вслух цифр от одного до десяти.

Сели, достали воск, пять минут лепим. Встали, пошли по классу цепочкой, скандируем стихотворение хором. Сели, поём песню. Команда: «Питьевая пауза» — все достали одинаковые бутылочки, отвинтили крышечки, попили сок или чай, завинтили крышечки, убрали бутылочки.

В десять часов команда: «Пауза на завтрак!» — все постелили салфеточки, достали завтрак, общая молитва «Матери-Земле», поели.

Вначале всё это смотрится даже мило. Правда, такое ощущение, что дети работают, как заведённые. Но, по сравнению с нашими школами, где пол-урока можно было бездельничать... может, это и лучше. Однако, у детей растёт нервное напряжение.

К весне у Кристиана начал болеть живот. С утра, без связи с едой. Причём, он не симулировал — если оставался дома, то действительно лежал в постели, не пытался встать и начать прыгать.

Если я его всё же отправляла в школу, учительница посылала его назад. Врач полностью его обследовал, УЗИ, все анализы — ничего нет.

«Это нервное напряжение», — объяснил он. И учительница тоже подтвердила: «Да. В нашей школе такое часто бывает. Дети перенапрягаются».

К концу первого класса, видя, что попытки вовлечения нас в антропософскую атмосферу не удаются, учительница перешла к более решительным действиям. Она провела с нами беседу следующего содержания.

Ваш сын — больной ребёнок, который никогда не станет нормальным. Он никогда не сможет учиться в нормальной школе. Это большое счастье, что вы попали в нашу школу.

Эта Германия, этот ужасный сумасшедший окружающий мир — о, я понимаю, что для вас он тоже чужой (как для эмигрантов)... наша школа — это оазис в современном безумном мире. Если вы хотите добра своему ребёнку, вы должны выполнять все наши указания.