5. Из Григория Двоеслова

Я слышал от благоговейных мужей, что не нужно позволять никому расхищать то, что мы сохраняем для нашего пропитания и помощи нищим. Особенно, если претерпеваем это от христиан: чтобы мы не стали из–за нашего незлобия причиной греха неправедных. Но полагаю, что не нужно так надуманно ставить свое имущество выше себя. Если я оставлю молитву и хранение своего сердца и начну выступать в судах, то вскоре я просто переселюсь в помещения суда. Нельзя считать восстановление справедливости более важным делом, чем собственное спасение, даже если не напоминать о заповеди Спасителя (Лк 6, 27).

Я не смогу последовать Евангельской заповеди от взявшего твое не требуй назад (Лк 6, 30), если не буду с радостью смотреть на расхищение и разграбление своего имущества. Об этом говорит апостол (Евр.10,34). Ведь даже если вернуть свое имущество, вор не станет свободен от греха. И тленные суды не могут покушаться на нетленный суд Божий. Если человек виновен перед законом, то перед ним ему и следует оправдываться. А нам лучше переносить насилие тех, кто нас обижает, и молиться за них, чтобы через покаяние, а не через возвращение у нас похищенного, отрешиться от вины многостяжания. Этого и требует от нас правосудие Божие: освобождения многостяжателя от греха через покаяние.

6. Из аввы Исаака

Кто говорит, что оставил мир, но при этом судится с людьми, лишь бы не лишиться какого–нибудь своей вещи, тот совершенно слеп. Ведь он добровольно оставил все церковное тело и теперь сражается только за какую–то одну его часть. Знай, что долги прощать должникам — дело праведности: тогда человек увидит, что воссияло спокойствие в его уме. Когда ты восходишь выше пути праведности, тогда освобождаешься от всякой вещи. Те, для кого мир умер, переносят все искушения с радостью. А для кого мир жив, тем невозможно вытерпеть несправедливости. Побеждаемые тщеславием, они исходят гневом или мучаются от горя.

О, как трудно совершить эту добродетель — терпеливо переносить несправедливость! Но какую великую славу приобретают перед Богом имеющие ее! Кто хочет стяжать эту добродетель, должен сначала отдалиться от своих ближних и уйти на чужбину, так как в своем отечестве ты ничего не добьешься. Нужно обладать большой силой, чтобы выдержать обиды, находясь среди родственников. Это могут только люди, для которых умер весь этот мир, и всякое утешение ушло без возвратно и исчезло навсегда.

7. Из Отечника

Блаженный Зосима сказал: «Как–то раз я встретился с блаженной Дионисией. Один брат попросил у нее милостыню, и она дала ему, сколько смогла. Но так как она дала ему не столько, сколько просил, он начал ругать ее и меня неподобающими выражениями. Услышав его слова, бедняга расстроилась и стала думать, как бы его проучить. Когда я понял, что она замыслила, сказал:

— Что ты делаешь? Ты замышляешь против себя и губишь всякую добродетель своей души. Ибо что ты можешь по достоинству вынести из того, что Христос претерпел ради тебя. Знаю, госпожа, что деньги для тебя — мусор, ибо ты раздаешь их всем подряд. Но если ты не стяжаешь кротости, окажешься подобна кузнецу, который бьет по куску железа, а изделие не выходит. — И добавил, — Игнатий Богоносец сказал: «Мне необходима кротость, которая разрушает всякую силу князя века сего» . Не возмущаться — признак того, что ты отвергла мир. Ибо бывает, что человек пренебрегает многими кентинариями (монетами), но дорожит одной иголкой. Страсть делает эту иголку дороже денег, он становится рабом иголки или куколя, или книгИ и уже перестает быть рабом Божиим. Хорошо заметил один мудрец: сколько страстей у души, столько и господ. И апостол добавил: Кто кем побежден, тот тому и раб (2 Пет 2,19).

Услышав это, она посмотрела на меня с восхищением и сказала:

— Ты обретешь Бога, к Которому страстно стремишься.

2. Блаженный старец еще сказал: «Заповеди Божии, естественно, весьма легки, но наши лукавые произволения делают их трудными. И пока они действуют в нас, душа не может исполнить заповеди, но если мы оставим лукавство, то они окажутся простыми и вовсе нетрудными. Человеку сложно отказаться от пристрастия к мирским вещам и от ссор из–за обладание этими вещами. Богатеть в Боге и надеяться только на Бога, который создал нас и заботится о нас, и желать Его Царства — вот единственное, к чему нам следует прилагать усилия.

Обычно, когда мы попадаем в морскую бурю или если к нам приближаются разбойники, то все оставляем, бросаем все наше имущество, потому что знаем: нужно спасаться как можно быстрее и ради краткой жизни жертвуем всем и считаем за счастье, даже если все погибло, но мы сами спаслись от разбойников или от бури. Тот, кто недавно сходил с ума из–за гроша, теперь сам бросает все, лишь бы сохранить временную жизнь.

Но почему мы не думаем то же самое о вечной жизни? Почему мы охотно, от души не презрим и не выбросим все земное, только бы не лишиться вечной жизни? Почему не так силен страх Божий, как сказал святой, как страх перед пучиной? Чтобы утвердить нас в сказанном, авва Зосима рассказал следующую повесть, которую он от кого–то узнал.