Жалуетесь Вы, что стали недуговать чревообъядением. Помнится мне, что святаго пророка Илию Ангел Господень подчивал, глаголя: востани Илие, яждь и пий, яко мног тебе будет путь, и сие не единою рече, но дважды (или трижды). По подобию сему и я грешный подчую Вас, говоря: кушай, возлюбленный брате, без сомнения и без смущенья сколько тебе угодно, яко мног тебе готовится труд; а посему и должно подкрепиться. А когда пожалуете в обитель, то тогда будем мы с Вами твердить Давидов стих: положи, Господи, хранение устом моим! положи, Господи, хранение и чреву моему, зрению, слуху, вкусу, обонянию и осязанию моему. И от прочих слабостей будем с помощию Божиею воздерживаться. Теперь же мы как младенцы; то младенцам Отцы не возбраняют пищи, дондеже достигнуть в мужа совершенна, в миру возраста Христова.

О себе Вас уведомляю, что я, благодарение Господ Богу, долготерпящему моим грехам, жив еще, и здоровье против прежнего становится лучше; но только еще делом иерейского служения не занимаюсь, и в обители еще не был. Ибо нога моя, Бог весть, как будто какою-то невидимою узою или уздою взнуздана, чтоб по прежнему, куда не должно, не бродила. Впрочем, о сем я не скорблю; ибо все, что ни посылает Господь Бог прискорбного на нас в жизни сей, того ради единого посылает, дабы чрез то спасение нам соделать, как говорит Златоуст Святый. А посему и буди воля Божия со мною грешным.

7 Ноября 1836 г.

164. Наставление желающему избрать монашеский путь

Ваше боголюбие,

Всечестнейший и достопочтеннейший друг, и о Христе Спасителе нашем Благодетель!

Душевно и телесно здравствуй, и о пресладчайшем Христе Спасителе, призывающем тя в служение Свое, радуйся.

Долгое время не получая Вашего писания, я начало было сомневаться уже, не преогорчил ли Вас моим письмом? Но когда прочитал Ваше писание, то сугубо был утешен: во-первых благорасположенностию Вашею к недостоинству моему, а во-вторых видя из оного премногую любовь Вашу ко Христу Спасителю, и призывание от Него в служение Ему в чин Ангелов, в плоть оболченных; о чем сердечно и радуюсь, и от всея души благодарю Господа Бога, подавшего Вам желание к приобретению вечного спасения души своей, и умоляю Его премногую благость, да поспешит Вам и совершить оное, доколе пламень любви Вашей к Нему не погас.

Прочитывая Ваше письмо, усмотрел из оного много сходственного с бывшим моим положением; ибо и я, предпринимая Бога ради оставить мир, и яже в мире, чувствовал продолжительное уныние, страхование, недоумение. Удерживали меня среди мира любовь к родительнице-старушке, любовь к братьям, любовь к сестрам, любовь к сродству, любовь к друзьям, любовь к грошам, как будто бы какою железною цепию сердце мое привязывала к себе, но частое напоминание о неизвестности часа смертного узы сии преторже, и душа моя, яко птица, избавися от сети ловящих мя. Сеть сия памятию смерти сокрушися, и я благостию Божиею избавлен был. Так и Вы, возлюбленный друже мой, Подобные неудобства памятованием смерти препобеждайте. Конечно мы и законом естественным и заповедию Божиею обязаны чтить и любить родителей своих; но святой Иоанн Дамаскин в песнопении церковном говорит: к матери своей якоже имать кто любовь, ко Господу (же) теплые люблением должны есьмы. Если же кто будет родителей своих более должного любить, то таковым Сам Христос Спаситель говорит: несть Мене достоин.

Так подобным образом, если кто и прежде смерти ради Бога оставляет родителей своих, или родители чад своих, то оставшихся после оных Господь Бог приемлет в особенное Свое призрение и промышление. И сие воображение должно утешить человека, что он, оставляя семейство, Бога поставляет быть вместо себя попечителем.

Чтож касается до совета родительского, чтоб не убегать Вам от служб гражданских по выборам: то таковый достохвальный совет родителя должно сознать за святой, и оному следовать, но тогда, когда навсегда расположите себя к жизни мирской. Звание же Божие должно предпочесть всякому совету, по слову св. Давида: «Днесь аще глас Его Божий услышите, не ожесточите сердец ваших». Ибо Господь наш столько человеколюбив и столько милостив к нам недостойным, что даже всем хощет спастися и в разум истины приити, и всех призывает на небесную вечерю в соцарствование с Собою, конца не имущее. Но званные столько были неблагоразумны и неблагодарны, что, как будто заедино сговорившись, начаша вкупе отрицатися все. Но пусть уже они чем-то были заняты, и имели по видимому резоны отговариваться, как-то: поятием жены, имением села, и купленными волами. У тебя же, любезного, ни жены, ни села, ни вола нет, да еще и свободен; посему и не извинительно иметь отзывы; ибо, по слову святаго Симеона Нового Богослова, «не желай по благословным винам или безсловесным в мире пребыти отнюдь; но егда зван будеши, скоро послушай: ни о чесом бо ином тако Бог, якоже о скорости нашей, веселится». (Прочтите о сем в Добротолюбии, 1 части, лист 44 на обороте, гл. 9, 10 и 11). Слово «зван» относится к лицу Божию; ибо Он Един человека просвещает, вразумляет, и на путь спасения призывает, (или непосредственно благодатию Своею тайно просвещает и открывает волю Свою, или чрез чтение Божественного Писания вразумляет, или чрез человека делает благодатное влияние на сердце, или иными многими тайными и непостижимыми нам образы призывает на путь спасенья). А посему Вы не сочтите, чтоб я делал Вам убеждение оставить мир. Я убеждать на жизнь монашескую никого не смею, зная отчасти, что Господь Бог не в монастырях токмо обитает, но благодатью Своею присутствует на всяком месте, и владычество Его во всяком роде и роде; как и святой Давид удостоверяя, говорит: «аще взыду на небо, Ты (Боже) тамо еси; аще сниду во ад, тамо еси; аще возму криле мои рано, и вселюся в последних моря, и тамо бо рука Твоя наставит мя». И так возлюбленне, всеусерднейше желаю, и именем Божиим Вас умоляю: повинуйтесь более внутреннему убеждению совести, и по совету ее избирайте себе лучшее и полезнейшее. Впрочем, если и мои слова не будут противны воле Божией, то также на разсуждение Ваше предлагаю следовать оным, или оставить. Меня побудило Ваше писанье и любовь к Вам сердечная писать к Вам столь много, за что прощения прошу. Многогрешный иеромонах Антоний.

8 Сентября 1832 г.

165. У вступающего на монашескую стезю немало соблазнов

Вы теперь находитесь в Москве, как будто бы среди великого и пространного моря, в коем, по слову св. Давида, гади ихже несть числа, тамо животная малая с великими, и змий-диавол, иский, кого поглотити; то есть, окружены Вы многими соблазнами, искушениями, людьми разномыслящими, собственными помыслами, и дьяволом. И все оное совокупно говорят Вам, и твердят, и шепчут, и останавливают: «Разве с ума ты сошел? Зачем тебе идти в монастырь? Можно и в мире живя спастись, и другим быть примером спасения? Неужели ты думаешь, только одни монахи спасутся, а прочие нет? Не обманывайся такою мечтою, друг наш! Бог не одним монахам, но всем человеком хощет спастися, и Владычество Его не в монастырях токмо, но на всяком месте?» Но все таковые и подобные сим внушения противного духа, не к тому склоняют, чтоб привлечь Вас к ближайшему спасенью, но чтоб отвлечь от оного и запутать в своих сетях. Ты же, человече Божий, яко острозрительная серна, бегай сетей сих, и отврати очи твои еже не видети суеты, и уши твои еже не слышати ложная и льстивая слова, который умякнуша паче елея, и та суть стрелы, могущия убить душу. Посему скажу Вам и то, что хотя иго монашеское и благое, но впрочем и нелегкое: должно приготовить себя на труд и на различные лишения; ибо тесным путем надобно идти в живот вечный, и многими скорбьми, как говорит наш Спаситель, подобает нам внити в Царствие Небесное, что действительно не легко, и трудно и неприятно кажется нам. Но неужели свернуть нам с оного на путь широкой и пространной и легкой, ведущий в вечную пагубу? Да сохранит нас Господь и от мысли таковой!