7. Они утверждают обратную перспективу — «ищите прежде всего Царства Божия и правды Его».

8. Они определяют нашу земную и посмертную судьбу.

«Дела плоти известны — идолослужение, волшебство, вражда, ссоры, зависть, гнев, распри, разногласия ереси… " Что общего с плотью в этих грехах? — Особое состояние в теле, томления, напряжения, волнения крови. Закон Джемса Ланге многое здесь объясняет. Огромно значение также телесных процессов во всех наших душевных переживаниях — в грехе и в молитве.

«Mania grandiosa» неизбежно вырастает из замкнутости в себе. Гаснут кругом все масштабы, и «я», распускаясь и увеличиваясь, вырастает до пределов сумасшествия.

Для мудрости необходимо приготовить свою душу к принятию» насаждаемого слова» — в молчании, кротости, собранности и чистоте.

Противное этому — распущенность языка (вместо молчания и слушания), распоясанная эмоциональность («скор на грех»), нечистота, злоба, отсутствие глубины, забывчивость.

То что мы, существа душевно–плотские, со слаборазвитой духовностью, не можем вполне постигнуть Бога и, вследствие этого, часто отрицаем Его, подобно тому, как если бы слепой стал отрицать существование света, не имея возможности его видеть.

«Выйди от меня. Господи, потому что я человек грешный (Лк. 5, 8) — это евангельское чтение содержит, как и всякое, как бы мало оно ни было, много уроков: 1) урок послушания, вопреки очевидности и здравому смыслу. 2) жизнь по своей воле и по Божьей — разница результатов. 3) страх перед проявлением благодати Божьей.

Неправильно считать, что Христос всегда всех миловал и прощал. Он бывал и грозным и страшным, и приближение света было страшно и мучительно для лжи и греха. Страх Божий — начало премудрости, начало покаяния, начало спасения. «Потому что я человек грешный» — вопль покаяния.

«Нервность» в каком–то смысле есть психофизическое условие святости. Тело уточенное, трансформированное слезами, постом, болезнями, трудами, делается более способным к воздействию духовных благодатных сил. Но оно же делается болезненно чувствительным к грубому вещественно плотскому миру, и реакция его на мир — есть нервность.

Святой, минус его святость, есть невропат (крылатое слово одного доктора, посетившего Афон: «Ну, они все там неврастеники»).

Святой, павший и потерявший свою святость, становится легкой добычей бесов; вот почему отцы Церкви утверждают, что возвращение обратно от духовного пути опаснее, чем состояние вне–религиозное. Вот чем опасны пост и аскетизм, не регулируемые опытным лицом и лишенные молитвенного наполнения.

Черная «благодать». У людей злобных наблюдается прилив особых сил, возрастание энергии почти беспредельное. Если правильно, что «будь только человек добр, и никто не сможет ему воспротивиться», то верно также и то, что будь человек зол, — очень трудно воспротивиться и этой силе. Если человек отдался во власть злобным настроениям, то он в своей душе отверз входы демонским силам.

Общее во всех искушениях дьявола (хлеб, чудо, власть — плоти, души, духа) — они тонки, не грубы: нет искушений обычными человеческими соблазнами, нет речи о явном, грубом грехе. Но все три отрицают свободу, т. е. веру и любовь к Истине. Грехи чувственности, тщеславия и властолюбия задевались лишь косвенно. Повторение этих грехов в истории — социализм, оккультизм и этатизм (государственность).