Какая трагичность таится в отношениях людей к Богу. Мы ищем Его, страдаем от Его отдаленности, хотя и зная, что Он обитает в самой нашей душе — и, вместе с тем, какая–то мертвенность, какое–то тяжкое, почти непреодолимое окаменение безнадежно отделяет нас от Него.

Сама по себе ограниченность человеческая не есть глупость. Самые умные люди непременно ограничены до некоторой степени. Глупость начинается там, где появляются упрямство и самоуверенность, т. е. проявление гордости.

Страсть делает глупым даже умного человека.

Гордость — одиночество — тьма кромешная. Гордость, — отсюда самолюбие, отсюда — пристрастность, неспособность самооценки, — отсюда глупость. Каждый гордец глуп в своих оценках, хотя бы от природы имел гениальный разум. И обратно, смиренный мудр, хотя бы был и «неумен»; сущность мудрости — чувство Истины и смирение перед ней — доступна ему.

О непротивлении злу — Толстой понял внешне и внес этою заповедью любви много смуты и зла: отрицание государственных постановлений, суда, настроение бунта. Аскетичное понимание — исполнение этой заповеди в {личной морали}.

Велика очищающая сила страданий и смысл их. Духовный наш рост зависит главным образом от того, как мы переносим страдания. Мужество перед ними, готовность на них — вот знак «правильной» души. Но не надо искать их и выдумывать.

Постоянно сталкиваешься с людьми светскими, внешними, стоящими вдали от церкви и не желающими признать {свое} непонимание, свою неготовность восприять Истину, а ставящими это свое непонимание в вину Церкви и Истине. Наше православное понимание, подход к Богу не чувственно–эмпирическое, не формально–логическое и рациональное, а жизненно–опытное, в меру нашего духовного роста, в связи с молитвой и нашей нравственностью, — «в лукавую душу не войдет Премудрость».

«Твой оскверних образ и сластем поработих». Сладости мира губят духовную жизнь, с ними теряется холодная трезвенность духа, ясность мысли, контроль над собой, рассеивается внимание, слабеет воля, ослабляется, растекается, растрепывается личность.

Сила девства — сияние нерастраченного пола — сублимируется в высшие духовные ценности. Целомудрие — условие и источник настоящего творчества.

При наличии богатой психической жизни сфера сексуальная в значительной части превращается в энергию эстетического, морального и другого порядка. Но если этого нет, как у большинства европейской молодежи, то остается чистое скотство, которое само, наоборот, поглощает даже слабые искры других, более высоких проявлений.

Все кругом нас — воспитание с детства, «жизненная борьба» учат нас «собственному достоинству». Но если есть среди нас такой, кто почувствует себя мытарем, — а дай Бог, чтобы каждый чувствовал себя таковым, — да возрадуется он, потому что он — та заблудшая овца, та драхма потерянная, ради которой пришел Христос, и о спасении его еще большая радость на небе. чем о сотне праведников.

Не всеми одинаково серьезно сознается важнейшее в наших духовных путях значение созерцания жизненного пути святых. Многие говорят — «у меня есть Евангелие, у меня есть Христос — мне не нужны посредники». Иные, может быть, не скажут этих самоуверенных слов, но фактически не прибегают к помощи святых в периоды (а у кого их не бывает) духовного упадка. Ведь что такое всякий святой? — тот же человек, но который, пойдя по правильному пути, нашел то чего ищем мы все — Бога. Как же нам не вглядываться в них и не брать пример с них. не идти за ними! Собственно, «святость» — задача каждого из нас в меру его сил.

Просто подавлять или усыплять в себе грех, все греховное — неверный путь, грех останется все равно и даст новые ростки, хотя бы мы и обрывали каждый новый побег.

Надо этому зловредному растению сделать прививку, т. е. надо сублимировать свою греховность, преобразить ее в высшие состояния, извращением которых она была. Пример — апостол Павел и все те, кто активно и сознательно «строят» свою душу.