Некоторые монахи бывают немирны, и выставляют причины: или послушание [В данном случае под послушанием разумеется — работа или служение, возложенное на монаха] нехорошее, или келлия плохая, или старец [Именование — Старец в русском церковном сознании преимущественно употребляется по отношению к подвижникам, которые прошли долгий искус, которые опытно познали духовную брань, которые многими подвигами стяжали дар рассуждения, которые, наконец, способны молитвою постигать волю Божию а человеке, т. е. в той или иной мере получили дар прозорливости, и потому способны духовно руководить обращающихся к ним. Но на Афоне именование — старец, как почетное, приобрело и другие, так сказать, местные значения. В Русском общежительном скиту Св. Апостола Андрея Старцем называют Игумена. На «келлиях» — настоятеля «келлии» (маленькая обитель, подчиненная какому-либо монастырю). Членов Совета или Собора Старцев называют «соборными старцами». Нередко старцем называют вообще старого подвижника-монаха. В Пантелеимоновом монастыре подчиннные монахи, в знак почтительности, старцем называют своего начальника, т. е. старшего, заведывающего мастерской или тою службой, на которую назначен монах. Со временем это почетное именование утвердилось в Монастыре за старшими мастерских или служб. Старец Силуан в данном случае имеет ввиду это последнее, местное, монастырское значение слова.] с тяжелым характером. Но не понимают они, что не келлия виновата, и не послушание, и не старец, а душа больная. Горделивой душе ничто не нравится, а смиренному все будет хорошо.

Если начальник плохой, то молись за него, и в душе у тебя будет мир. Если келлия плохая, или послушание не нравится, или болезнь тяготит, то помышляй сам в себе: «Господь меня видит и знает мое положение; стало быть так Богу угодно», и будешь мирен. Душа если не предастся воле Божией, нигде не будет мирна, хотя бы несла великий пост и молитву творила. Кто обвиняет людей за то, что они его укорили, тот не знает, что душа у него больная, а не укоризна виновата. Кто любит исполнять свою волю, тот совсем не мудр, а кто послушлив, тот скоро преуспеет, потому что любит его Господь. В ком есть хоть малая благодать Святого Духа, тот любит всякую власть, поставленную Богом, и с радостью повинуется ей во славу Божию. В Церкви нашей это познано Духом Святым, и Отцы об этом написали.

* * *

Невозможно сохранить мир душевный, если не будем следить за умом, т. е. если не будем отгонять мысли, неугодные Богу, и наоборот, держаться мыслей, угодных Богу. Надо умом смотреть в сердце, что там делается: мирно или нет. Если нет, то рассмотри, в чем ты согрешил. Для мира душевного нужно быть воздержным, потому что и от нашего тела теряется мир. Не должно быть любопытным; не нужно читать ни газет, ни мирских книг, которые опустошают душу и приносят уныние и, смущение. Не осуждай других, потому что часто случается, что не зная человека, говорят о нем плохо, а он по уму подобен ангелам. Не старайся знать чужих дел, кроме своего; заботься только о том, что тебе поручено старцами, и тогда за послушание Господь будет помогать тебе Своею благодатью, и ты увидишь в душе своей плоды послушания: мир и постоянную молитву. Благодать Божия в общежитии больше всего теряется за то, что мы не научились любить брата по заповеди Господней. Если брат твой нанесет тебе оскорбление, и ты в эту минуту примешь на него гневный помысл, или осудишь его, или возненавидишь, то почувствуешь, что благодать ушла и мир пропал. Для мира душевного — нужно душу свою приучить, чтобы она любила оскорбившего и сразу молилась за него. Не может душа иметь мира, если не будет всеми силами просить у Господа дара — любить всех людей. Господь сказал: «Любите врагов ваших», и мы, если не будем любить врагов, то и мира в душе не будет. Необходимо надо стяжевать послушание, смирение и любовь, а то все наши большие подвиги и бдения пропадут даром. Один старец видел такое видение: человек некий наливал воду в корыто, которое было с дырявым дном; много трудился человек, но вода все вытекала, и корыто оставалось пустым. Так и мы, живем в подвиге, но какую-нибудь добродетель упустим, и из-за нее душа остается пустою.

* * *

О, братья, подвижники Христовы, не обленимся в подвиге и в молитве, но всю жизнь будем ревнителями. Я знал многих монахов, которые пришли с горячею душою, но потом потеряли первую ревность, но знаю и таких, которые до конца сохранили ее.

Чтобы сохранить ревность, нужно непрестанно помнить Господа и думать: пришел мой конец, и теперь я должен явиться на Суд Божий. И если душа постоянно так будет готова к смерти, то уже не будет бояться смерти, но придет в смиренную молитву покаяния, и от покаянного духа очистится ум твой и уже не прельстится миром, и будешь всех любить и слезы проливать за людей. Но когда получишь сие, то знай, что это дар милости Божией, а человек сам по себе ничто, грешная земля.

* * *

Видел я людей, которые пришли в монастырь хорошими, но потом испортились; видел и таких, которые пришли плохими, а потом стали смиренными и кроткими, так что радуется душа смотреть на них. Знаю одного монаха, который, когда был молодым, то села обходил кругом, чтобы не видать соблазна, а недавно два часа усердно смотрел на мир, и сам мне сказал, что полюбил мир. Так может измениться душа монаха и обратиться к миру. А ведь он семнадцатилетним юношей пришел в Монастырь и прожил в Обители 35 лет. Из этого видно, как надо бояться, чтобы не потух в нас тот огонь, который нас понудил бросить мир и возлюбить Господа.

* * *

Многие монахи знают благодать Святого Духа. Дух Святой сладок и столь любезен душе, что при виде красивой девицы, человек остается неподвижен на похоть; но кто имеет благодать только в душе, тот еще боится греха, потому что чувствует, что в нем живет еще грех, и страсти еще влекут его.

Мы, монахи, ведем духовную войну. Один военный человек, идя в Салоники, зашел ко мне в магазин. Душа моя возлюбила его, и я сказал ему: «Молись, чтобы меньше было скорбей». А он мне ответил: «Молиться я научился на войне. Я много раз был в больших сражениях; картечи разрывались около меня, а я остался жив… Я вот так молился Богу: «Господи, помилуй». И смотрел я на него, когда он показал, как он молился, и видно было, что весь он уходил в молитву; и Господь сохранил его.

Так он молился в нужде на войне, где убивают только тело, а у нас монахов иная война, внутри нас, и может погибнуть душа; поэтому нам надо молиться еще больше и усерднее, чтобы душа была с Господом. Мы должны не только прибегать к Нему, но и постоянно быть в Нем; как Ангелы всегда служат Богу умом, так и монах всегда умом должен пребывать в Боге, и поучаться в законе Его день и ночь.

* * *