Таинственным и чудодейственным прикосновением благой руки Христовой горькая тайна людского страдания становится сладостной, и старая боль, и тягостная печаль постепенно перерастают в тихую радость и блаженство. Только человек, погруженный в молитвенную любовь, ощущает, как его земная жизнь соприкасается с горней, бесконечной, не известной ему, но столь же желанной жизнью. От этого предвосхищения душа возвышенно трепещет, разум озаряется и сердце радостно плачет, "а надо всем-то правда Божия умиляющая, примиряющая, всепрощающая" [487]. Господь Христос дает возможность человеку сносить не только всяческие страдания, но сверх того, дает силы в страданиях быть блаженным и счастливым. Христоликий старец Зосима, отправляя Алешу в мир, говорит: "Благословляю тебя на великое послушание в миру. Много тебе еще странствовать... Все должен будешь перенести, пока вновь пребудеши. А дела много будет. Но в тебе не сомневаюсь, потому и посылаю тебя. С тобой Христос. Сохрани Его, и Он сохранит тебя. Горе узришь великое и в горе сим счастлив будешь. Вот тебе завет: в горе счастья ищи. Работай, неустанно работай... Много несчастий принесет тебе жизнь, но именно ты и счастлив будешь, и жизнь благословишь, и других благословлять заставишь, - что важнее всего" [488].

К наивысшей полноте жизни в Богочеловеке Христе приходят через внутренне делание в евангельских добродетелях. Когда христоносная личность евангельские добродетели стяжает в своей душе, когда претворит в содержание своего существа, своей жизни, тогда она исцеляет себя тем самым от греховной раздробленности, секулярности, самозамкнутости и входит в царство высшей полноты жизни, где Христос в бескрайней любви и бесконечной мудрости царствует и властвует.

Примечания 417. "Братья Карамазовы", с.372. 418. Там же, с.372. 419. "Биография и письма и заметки из записной книжки Ф.М. Достоевского", с.56. 420. "Братья Карамазовы", с.202. 421. Там же, с.373. 422. Там же, с.374. 423. "Дневник писателя", т.XI, с.70. 424. "Братья Карамазовы", с.374. 425. "Подросток", т.VIII, с.395. 426. "Биография и письма и заметки из записной книжки Ф.М. Достоевского". 427. Кол.3:3. 428. Флп.4:7. 429. "Братья Карамазовы", с.374. 430. "Подросток", т.VIII, с.395-396. 431. Курсив Достоевского. 432. Курсив Достоевского. 433. "Братья Карамазовы", с.373-374. 434. Там же, с.361. 435. "Идиот", т.VI, с.235. 436. "Братья Карамазовы", т.XII, с.376. 437. "Биография и письма и заметки из записной книжки Ф.М. Достоевского", с.373. 438. "Братья Карамазовы", с.379. 439. Ин.8:3-11. 440. Ин.1:9. 441. "Подросток", т.VIII, с.364. 442. "Братья Карамазовы", с.302-303. 443. "Биография и письма и заметки из записной книжки Ф.М. Достоевского", с.311. 444. Там же, с.371. 445. Евр.5:14. 446. "Братья Карамазовы", с.380. 447. Там же, с.379-380. 448. 1Ин.4:18. 449. "Братья Карамазовы", с.380-381. 450. Эти слова надо сопоставить со словами апостола Павла: Любовь "все покрывает, всему верит, всего надеется, все переносит" (1Кор.13:7). 451. "Братья Карамазовы", с.382. 452. Там же, с.382-383. 453. Там же, с.378-379. 454. Св. Иоанн Златоуст. "Epist. Ad Philip." Homil. II,1. 455. "Братья Карамазовы, с.384. Об этом же говорит благой Макар: "Самоубийство есть великий грех человеческий, но судья тут - один лишь Господь, ибо Ему лишь известно все, всякий предел и всякая мера. Нам же беспременно надо молиться о таком грешнике. Каждый раз, как услышишь о таком грехе, то отходя ко сну, помолись о таком грешнике умиленно; хотя бы только вздохни о нем к Богу, даже хотя ты и не знал его вовсе, - тем доходнее твоя молитва будет о нем". ("Подросток", с.394). 456. "Братья Карамазовы", с.193-194. 457. Там же, с.191. 458. Там же, с.379. 459. 1Тим.4:4-5. 460. Тит.1:15. 461. "Братья Карамазовы", с.350-351. 462. Кол.1:16. 463. П.А. Флоренский. Op. cit., c.310. 464. "Братья Карамазовы", с.350. 465. Там же, с.356. 466. Там же, с.350. 467. "Подросток", т.VIII, с.392. 468. "Подросток", т.VIII, с.392. 469. "Братья Карамазовы", с.381. 470. Там же, с.379. 471. Там же, с.351. 472. Таковыми были: св. Сергий Радонежский (XIV в.) и прп. Серафим Саровский (XIX в.), принимали медведя, как гостя. Св. Пахомий (IV в.) и св. Феодора преодолевали реку Нил на крокодиле. Сам Господь Христос "был со зверями" в пустыне (Мк.1:13). - П.А. Флоренский, op. cit., с.305. 473. "Идиот", с.346. 474. "Дневник писателя", т.X, с.87. 475. "Братья Карамазовы", с.383. В романе "Бесы" (с.140) одна старица, живущая в монастыре, говорит: "Всякая тоска земная и всякая слеза земная - радость нам есть; а как напоишь слезами своими под собой землю на поларшина в глубину, то тотчас же о всем и возрадуешься" 476. Там же, с.344. 477. Там же, с.343-344. 478. "Идиот", т.VI, с.594. 479. "Братья Карамазовы", с.380. 480. Там же, с.427-429. 481. Там же, с.430-431. 482. "Сон смешного человека", "Дневник писателя", т.XI, с.132-136. 483. Курсив Ф.М. Достоевского. 484. Там же, с.140-141. 485. "Идиот", с.241. 486. "Братья Карамазовы", с.366,368,587-588,700,712. 487. Там же, с.347. 488. Там же, с.93 и 339.

Тайна Европы

Все человеческие мысли, все ощущения, все человеческие дела в своем конечном выражении заканчиваются только двумя путями: или в человекобоге, или в Богочеловеке. Между этими полюсами протекает вся творческая жизнь рода людского как в духовном, так и в материальных планах. Хочет человек того или нет, но он служит или человекобогу, или Богочеловеку, содействуя тем самым преуспеванию в мире или человекобожества или Богочеловечества. Не только главное, но и единственное направление всякой человеческой жизни на земле - это направленность или к человекобожеству, или богочеловечеству. Все божества различных религий на нашей планете, в сущности, только разнородные виды и облики двух божеств: человекобога и Богочеловека.

Люди всегда это ощущали, но в полноте сие открылось только верующим человеческим умам. Среди них на первом месте - Достоевский. Различные проблемы человеческого духа он свел к двум главным: к проблеме Бога и к проблеме человека. Но и эти две проблемы, по сути, одна. Это - "проклятая проблема" человеческой личности. Тот, кто решил эту проблему, решил тем самым и другие проблемы; это - главное убеждение Достоевского. Тысячелетиями человек решал "проклятую проблему" человеческой личности и не мог ее решить. Окончательно и в полноте решил ее только Богочеловек. Он решил ее Своим Богочеловечеством, человек же своим человекобожеством не смог разрешить эту проблему.

Веками Европа мучилась над решением "проклятой проблемы" человеческой личности, и разрешить ей эту проблему никак не удавалось, ибо она всегда решала проблему человеком и человекобогом, а не Богочеловеком. Достоевского очень мучил идейный и моральный хаос Европы, долго он искал причину этого хаоса и, в конце концов, нашел ее. Нашел в римокатолицизме.

Почему в римокатолицизме? - вознегодуют многие. Разве не проповедует Христа римокатолицизм? Да, проповедует, - отвечает Достоевский, - но искаженного Христа, европеизированного Христа, Христа, созданного по образу и подобию европейского человека. В своей безмерной гордости европейский человек не хотел себя уподобить Богочеловеку, но Богочеловека уподобил себе. Самыми разными способами европейский человек долго и систематически оценивал человека по отношению к Богочеловеку, пока в своем самолюбии не дошел до полного безумия - создал гордый догмат о непогрешимости человека. В этом догмате - дух Европы, все ее ценности, все ее идеалы, все ее устремления. Человек наконец-то потеснил и почти совсем заменил собою Богочеловека. Долго и упорно европейский человек боготворил себя через философию, науку, религию (папизм), через культуру и цивилизацию. Все его дела пронизаны одним и тем же духом - духом римокатолицизма. Из-за того, что римокатолицизм догматом о непогрешимости человека обоготворил человека и провозгласил его верховным мерилом в мире человеческих ценностей, он тем самым вольно или невольно стал причиной атеизма, социализма, анархизма; римокатолицизм создал человекобожескую культуру, поклонившуюся человеку. Европейский человекобог оттеснил собою Богочеловека. Догматом о непогрешимости человека римокатолицизм дал право на жизнь человекобожеству во всех его проявлениях и действиях. Всеми силами трудится Европа, чтобы это человекобожество воцарилось во всех сферах человеческой деятельности и творчества. Отсюда все ее мучения, все ее трагедии, все ее смерти.

Проблема Европы, по сути - проблема римокатолицизма; это вывод, к которому приходит прозорливый Достоевский, изучая Европу. Во многих своих произведениях он исследует эту проблему. Но чтобы мы смогли получить полную картину его мировоззрения по этому поводу, будем придерживаться хронологического порядка. Первый раз достаточно обширно Достоевский занимается этой проблемой в романе "Идиот" (1868 г.). Для выражения своих идей он избирает своего любимого героя - князя Мышкина.

"Католичество - все равно, что вера нехристианская, - говорит князь Мышкин. - Да, нехристианская, - это во-первых. А во-вторых, католичество римское даже хуже самого атеизма. Атеизм только проповедует нуль, а католицизм идет дальше: он искаженного Христа проповедует, им же оболганного и поруганного, Христа противоположного! Он анархиста проповедует, клянусь вам, уверяю вас! Это мое личное и давнишнее убеждение, и оно меня самого измучило... Римский католицизм верует, что без всемирной государственной власти Церковь не устоит на земле и кричит: Non possumus! По-моему, римский католицизм даже и не вера, а решительно продолжение западной Римской империи, и в нем все подчинено этой мысли, начиная с веры. Папа захватил землю, земной престол и взял меч; с тех пор все так и идет, только к мечу прибавили ложь, пронырство, обман, фанатизм, суеверие, злодейство, играли самыми святыми, правдивыми, простодушными, пламенными чувствами народа, все, все променяли за деньги, за низкую земную власть. И это не учение антихристово? Как же было не выйти от них атеизму? Атеизм от них вышел, из самого римского католичества! Атеизм, прежде всего, с них самих начался: могли ли они веровать себе сами? Он укрепился из отвращения к ним; он - порождение их лжи и бессилия духовного! Атеизм! У нас не веруют еще только сословия исключительные, корень потерявшие, а там, в Европе, уже страшные массы самого народа начинают не веровать, - прежде от тьмы и от лжи, а теперь уж от фанатизма, из ненависти к Церкви и к христианству.

- Вы очень преувеличиваете, - протянул Иван Петрович, - в тамошней Церкви тоже есть представители, достойные всякого уважения и добродетельные...

- Я никогда и не говорил об отдельных представителях Церкви. Я о римском католичестве в его сущности говорил, я о Риме говорю. Разве может Церковь совершенно исчезнуть? Я этого никогда не говорил!