Покаяние – это та сила, которая дает нам удивительную возможность – стать новым. Кто во Христе,  от новая тварь. Но новый – он во всем новый, он совсем новый. Новизна пугает, не дает возможности пожить так, как мы привыкли. Хотим ли мы быть новыми или нам достаточно быть просто старыми?

Вдумайтесь в слова блаженного Августина: «На обращение одного грешника Господь тратит больше Своей Божественной энергии, чем на сотворение мира!» Вот какое ужасное создание – человек! Вот какая душа – окамененная!

Это заставляет очень серьезно взглянуть на Таинство покаяния. Оно подобно труду земледельца: когда лежит перед ним бесплодная земля, он вонзает в нее острый плуг, чтобы всю ее разворошить, перепахать, вскрыть ее, засохшую и безжизненную, чтобы дойти до доброй почвы. Он не жалеет эту землю.

И мы должны отнестись к себе, как землепашец к земле: душа так и останется пустой, ничего на ней не вырастет, если человек ее не проборонит, как следует не взрыхлит, пока не вонзит в себя острый нож этого плуга духовного – настоящего покаяния.

Да будет слово ваше: "да, да", "нет,нет"

 Но да будет слово ваше: «да, да», «нет, нет»; а что сверх того, то от лукавого. (Мф.5,37)

Разве так должно исповедоваться? Мало прийти и сказать: «Я грешен», надо осознать отдельно каждое свое противозаконное действие или слово, или мысль, осознать греховность этого, сожалеть искренно, и, раскаявшись нелицемерно, сказать священнику; и тогда лишь отпущенный грех – развязан.

Арх. Иоанн Сан-Францисский

Исповедь  существует в тех условиях, в каких существует Церковь, и развивается вместе с церковным сознанием. Во многих местах, в том числе  и  во многих храмах  Москвы, до сих пор  существует  практика общей исповеди,  хотя об этом очень много говорится, и даже Патриарх выступает против подобной формы исповеди.

Для истории Церкви общая исповедь – явление неизвестное. Она вошла в церковный обиход и даже в церковную традицию, как традиция  ложная: как существует, например, ложная традиция редко причащаться, так   существует и ложная традиция общей исповеди.

Говоря об  общей исповеди, мы вспоминаем наши  многолюдные храмы в тот период, когда не хватало ни храмов, ни священников. В большие праздники в церковь приходило так много людей, что невозможно было успеть всех поисповедовать, и совершалось некое действие, которое стали называть  общей исповедью. Обычно выходил священник в епитрахили с крестом и с Евангелием и  ко всем людям, которые пришли в храм, чтобы причаститься Святых Христовых Таин, обращался с проповедью, касающейся Таинства Покаяния. Он рассказывал людям о том,  что такое  исповедь, какие  люди грешные, о том, что  всем надо каяться, потому что без покаяния никто не может спастись и войти в Царствие Небесное, а потом говорил такие слова: «Сейчас я вам буду перечислять  грехи, а вы все  внутри себя кайтесь в них и говорите: грешен или грешна». И священник начинал читать длинный-длинный список грехов, начиная от первой заповеди и кончая последней. И все люди повторяли  вслед за священником слова покаяния в перечисленных грехах. После этого священник  покрывал всех епитрахилью, люди целовали крест и Евангелие и шли причащаться.

Такую форму исповеди приписывают святому Иоанну Кронштадтскому, называя его родоначальником общей исповеди. Действительно, святой праведный Иоанн Кронштадтский, своим пламенным словом  побуждал людей к покаянию. К нему на службу в кронштадтский Андреевский собор собиралось по пять-семь тысяч человек.   В храме просто страшно было находиться: настолько глубоко проникало его слово, настолько  реально было  чувство покаяния, что  люди не могли сдержаться,  вставали на колени,   громко  выкрикивали свои грехи, плакали, умоляли Бога о  пощаде.  Даже местные воры  пользовались этим и  во  время общей исповеди проникали в собор и срезали кошельки у людей, которые ничего не замечали  в момент своего глубочайшего покаяния. Это совершенно не было похоже на то, что под видом Таинства происходит в наших храмах.

Исповедь продолжалась несколько часов. Совершалось настоящее покаяние, очищение и изменение жизни, потому что люди видели присутствие святого, и  его личная святость  передавалась всем.  После этого они причащались из его рук. На такое был способен только святой Иоанн Кронштадтский.