Но когда  письменную исповедь составляют люди, которые давно и  часто исповедуются,  это может стать серьезным препятствием для полноценной исповеди. Человек привычно   заполняет бумажку перечислением  своих  повседневных грехов, как  квитанцию в  химчистку, и в этом действии уже есть что-то не внутреннее, но внешнее.

Священнику это бывает удобно,  особенно при большом количестве исповедующихся, когда к нему стоит длинная очередь  и  нет возможности поговорить с каждым человеком. Конечно, легко взять в руки бумажку,  пробежать ее глазами, и   разорвав,  прочитать разрешительную молитву,  оставляя само таинство встречи с Богом и сердечное покаяние   на совести кающегося. Но понятно ли ему, что происходит с человеком? А в конце концов это  очень часто  приводит  к  привычке исповедоваться формально, чего быть ни в коем случае не должно. Поэтому для человека, который уже достаточно воцерковился и  часто исповедуется, конечно,  лучше  не писать, а рассказывать о себе священнику. В рассказе  о себе всегда  присутствует живое участие совести. Желание высказаться и тяжесть этого  помогают  что-то потом поменять в своей жизни. И конечно,  когда священник слышит живое слово покаяния,  его сердце  молитвенно  отзывается на это слово. В этот момент он чувствует душу кающегося  и  может помочь и советом, и молитвой.

Достигаешь момента, когда так ясно становится, что понимать-то, в сущности, нечего, что все «сложности» («он такой сложный человек, его нужно понять…») суть сложности мнимые.  Все это туман, разводимый нами, чтобы не оказаться лицом к лицу с одной реальностью – греха. Грешник может верить. «Трудности», «сложности», «проблемы» – пошлейшие алиби самодовольного себялюбца.

Грешник кается и обращается. Лжедуховный обречен на погибель.

Протопресв.  Александр Шмеман

Время, отведенное для исповеди, это Божье время. Готовясь к Таинству покаяния человек должен думать,   прежде всего, о том, чтобы  предстать перед Богом таким, какой он есть. Мы обязаны донести свое покаяние до Бога во всей полноте, не искушаться на большую очередь, не   комкать исповедь, не стараться  говорить быстро.

Ожидая исповеди можно либо еще раз обдумывать свою жизнь, либо читать Евангелие,  а лучше всего читать правило к Причастию.  Я помню, что в юности эти длинные очереди меня ужасно тяготили, я от них очень уставал.  Но потом я изобрел очень хороший способ: пока идет очередь, читать правило к Причастию. Если это  войдет в обиход, прихожане не будут думать о том, торопиться им на исповеди или не торопиться, они будут  заняты хорошим молитвенным делом.

А для священника, который  стоит на исповеди,   это  крест, который он сам на себя взял. Люди, пришедшие к нему, это те, кого ему Господь послал. Священник может быть в этот момент уставшим,  невнимательным,  не  следует обращать на это внимания и  обижаться на него.

Намного важнее понять, как правильно исповедоваться, чтобы не превратить Таинство Покаяния в сеанс психотерапии, во время которого  можно просто облегчить душу или, как говорят, «разгрузиться». Ведь в таком случае священник предстанет не как свидетель покаяния, кем он, собственно, призван быть, а  как психотерапевт, которого можно нагрузить своими  проблемами, а потом успокоено отойти и жить дальше как ни в чем не бывало.

Избежать этого не всегда просто. Вместо  собственно исповеди и покаяния в грехе человек начинает описывать свое состояние, рассказывать, когда ему плохо и где  тревожно, как он  реагирует на события своей жизни. Самой исповеди здесь может быть немного, а описания своих переживаний – предостаточно. Человек может даже испытывать в этот момент очень глубокие угрызения совести, даже бичевать себя и  всячески обнажать, получая при этом от такого «самоедства» внутреннее удовлетворение и облегчение.

Обычно, это происходит с людьми гордыми, с болезненной подозрительностью  относящимися ко всему окружающему. Свойственная им тенденция к самоедству не имеет никакого отношения к покаянию. Это нездоровое явление, которое надо стараться изживать. Чем проще человек, тем, как правило, действеннее и глубже его исповедь. И наоборот, чем рефлексивнее и запутаннее его внутренний мир, тем чаще исповедь превращается в беспочвенное кружение на одном месте. Такая рефлексия часто бывает следствием тщеславия, нежелания духовного труда, а иногда и проявлением психического заболевания.

Превращение Таинства исповеди в психоаналитическую беседу – это, конечно, очень большая проблема современных исповедей и  крест для духовников. Люди, склонные к подобной рефлексии, чаще всего путешествуют по приходам, задерживаясь у одного священника до тех пор, пока у того хватает терпения. С этими несчастными очень тяжело  общаться, выводить их из  такого состояния  крайне  неудобно, потому что сказать свое мнение прямо, значит –  страшно их обидеть, лишить  почвы под ногами.  Ведь по-другому  они жить не привыкли. Священник должен быть очень мужественным  и  хорошо знать этого человека, чтобы  с одной стороны отрезвить его, а с другой, не  отпугнуть его от себя.

Очень часто человек задает себе вопрос, насколько подробно нужно описывать и сам грех, и обстоятельства, в которых он был совершен. Об обстоятельствах жизни, которые обычно  приводят на исповеди, как некое оправдание и смягчение своей вины, говорить  имеет смысл только тогда, когда об этом  спрашивают, но минимально себя  оправдывая и стараясь   высказать их достаточно бесстрастно. Но если священник спрашивает об обстоятельствах, утаивать ничего не следует. И  ложный стыд перед духовником, и боязнь кого-то втянуть в эту историю и подвести других людей  не должны смущать сердце человека, потому что священник обязан все это сохранить в тайне. Во время Таинства исповеди он  должен найти в себе силы не поддаваться гневу или осуждению по отношению к  людям, которые явились  соучастниками греха или  его свидетелями. Хотя такое бывает, мы все люди  грешные Но постоянно хранить себя от подобных состояний и после исповеди  иметь ко всем людям ровное отношение –  это обязанность  священника.

Рассуждать о себе, конечно, надо. Святые отцы  говорят именно о такой глубокой исповеди помыслов, мыслей и состояний. Человек должен  исповедовать не только свои грехи, но и достаточно глубоко заглянуть в себя и увидеть не только греховные поступки, но и их корни. Но такая исповедь  –  всегда плод трезвенного отношения к себе.  Разница между самокопанием и внимательным анализом своих грехов вот в чем: в первом случае человек всегда пытается переложить ответственность за свою жизнь либо на священника, либо на обстоятельства, либо на других людей. А во втором случае человек  берет ответственность только на себя, и его исповедь – это всегда плод духовного труда, желания исцеления и решимости бороться с грехом.