Прелесть, как видно из слов преподобного Григо­рия Синаита... имеет со стороны человека две глав­ные причины: гордость и греховное житие, за которые он предается от Бога на поругание врагам душевным, чтобы смирился, покаялся и исправился, если захочет. По моему замечанию (из вашего же описания), пер­вая сеть прелести поставлена была вам врагами ду­шевными в 1853 году в Т. и после болезни, в измене­нии икон, причем будто бы от икон Божией Матери розовые кружки изошли на ваше сердце, и вы получи­ли мнимое прощение грехов своих. Видение это вы приняли за истинное и чрез то попали в поставленную вам сеть вражию; прочие же за сим случаи суть только последствия сего первого. Демоны не могут предста­вить истинного образа Владыки Христа, как сказано в книге Варсонуфия Великого, в ответе 415, но они, к обольщению, представляют образ простого какого-либо человека. Также должно разуметь и о представ­лении вам на иконах мнимого образа Божественного Младенца и Божией Матери и других лиц. В том же 415 ответе Варсонуфий Великий говорит, что бесы и во сне не могут представить образ Креста Господня, и Святая Церковь поет: «Господи, оружие на диавола крест Твой дал еси нам; трепещет бо и трясется не терпя взирати на силу Его», а вам казалось, что вы видели образ Митрополита с Евангелием и крестом и что бесы писали на полу крест вашею головою. В действительности этого быть не может, ибо враг боится креста, но Бог попустил ему овладеть мысли­тельною силою вашею, так что он, представляя вам какую-либо фигуру, влагает мысль, что это крест, и тем еще более вас смущает.

Подобное сему должно разуметь и о повторении за вами слов молитвы. Из некоторых повестей отеческих (помещенных в Прологе) видно, что бесы не могут произносить молитву Иисусову, ибо она (по слову св. Иоанна Лествичника) есть сильнейшее против них оружие, и вы пишете, что они повторяют за вами слова сей молитвы, и это вам лишь только так кажется: бесы производят неясные звуки, похожие на слова молит­вы, и внушают вам, что это самая молитва, дабы показать, что они ее не боятся, но не должно этому верить. И вообще надобно вам знать, что все, представ­ляющееся в каком бы то ни было образе и виде, или цвете, или свете, всеми святыми отцами принято за прелесть; также и приятное пение и обоняние чего-либо благовонного или смрадного и тому подобное.

Вторая сеть прелести поставлена вам была, когда вы, утомленные уже бесовскими причудами, сидя в почтовой карете, размышляли о непохвальной своей жизни и желали примириться с обиженными от вас и враждующими на вас; вдруг почувствовали, как будто что-то влилось в грудь вашу, поразительно сладостное и радостное. По неопытности вы приняли это ощуще­ние за истинное, и потому еще глубже увязли в сетях прелести, так что и рассудка было совсем (как сами пишете) лишились, и думаю, что Господь только за неведение ваше и по милосердию Своему возвратил вам оный. Преподобный Иоанн Лествичник в 7 Степе­ни говорит: «отвергай десницею смирения, как недо­стойный, приходящую радость, да не обольстившись ею, волка вместо пастыря приимеши». Это самое с вами и случилось. И в других случаях ощущаемая вами радость, даже и та, которую вы почувствовали при размышлении о словах Писания: «предзрех Господа пред мною...» после ударения вас по правому плечу, имеет подобное же значение, хотя вы, по некоторым соображениям вашим, и почитаете ее за правильную. Потому что истинная радость духовная, по слову Апостола, есть плод духовный и принадлежит к вели­кой мере духовной. Прежде оной должно стяжать мир от браней и помыслов, мир от страстей и совершенное примирение с Богом. Итак, основываясь на сем, в вашем настоящем положении отнюдь не должно доверять кажущейся духовной радости. Преподобный Иоанн Лествичник говорит о себе в 15 Степени: «будучи сим я искушаем волком сим (бесом блуда) ощущал, что он прелестно производит во мне бессловесную радость и слезы и утешение в душе моей, и я, по младенчеству своему, думал, что содержу плод благодати, а не вред прелести». По мере того, как вы стали ознакомливаться с книгами отеческими и узнавать кое-что о духов­ной брани, и враги душевные стали утончать образы своей прелести. Вы вычитали несколько о различии действий при духовных явлениях, почему и искусители стали поставлять вам сети самой опаснейшей преле­сти. Пишете после многих обстоятельств и то, что вы теперь нередко ощущаете, почти осязательно, присут­ствие Иисуса Христа в комнате вашей и падаете к стопам Его с трепетом и радостию сердца. Слова ваши, что вы падаете к стопам Его, показывают, что вы мысленно представляете присутствие Его близ себя в чувственном образе. Если так, то это весьма опасно, и особенно опасно припадать к стопам представляющегося в комнате вашей, близ вас. Далее пишете, что такие же явления ощущаете от Ангела Хранителя вашего и присутствие святых Божиих, к коим сердечно обращае­тесь. Бойтесь доверять таким явлениям: св. апостол Павел говорит, что сатана преобразуется во Ангела светла, конечно, для прельщения неопытных в духовной жизни. Так и святые отцы, описавшие нам признаки духовных явлений, строго запрещают новоначальным доверять таким явлениям, без великого испытания и вопрошения о сем опытных; особенно же в вашем положении это крайне опасно... Еще пишете, что вы верою зрите Господа одесную Отца сидяща. Не ув­лекайтесь мыслию о таком видении, которое свой­ственно только победившим свои страсти и достигшим сердечной чистоты... Св. Симеон Новый Богослов, описывая первый образ молитвы, прямо говорит, что от подобных мнимых видений человек впадает в прелесть бесовскую. Также и св. Исаак Сирин во 2 Слове пи­шет, что «от Бога то приходит само собою, без нашего усильного искания и стремления, но только в таком случае, если сердце наше чисто; если же, — продолжает тот же святой, — зеница очесе твоего чиста несть, да не посмевши воззрети на округ солнца, да не лишишися и самыя тоя малыя зари, яже есть простая вера и смирение и исповедание сердечное, и малые дела, яже по силе твоей и отвержен будеши во едино место мысленных, еже есть тьма кромешная, внешняя от Бога, образ поносящая ада, яко же он обезстудствовавыйся войти на брак в скверных ризах».

Также и молитву умную и сердечную вы начали проходить не в пользу себе. Это выше вашей меры, выше вашего духовного устроения, несообразно и с другими обстоятельствами вашими. Для сей молитвы должно строго хранить чистоту совести к Богу, к людям и в отношении вещей, и кроме того необходимо нужен духовный наставник... Вам же, в настоящем вашем положении, нельзя сего иметь и исполнить. Сверх сего угрожает и бедствие душевное. Великий делатель сей умной молитвы преподобный Григорий Синаит... говорит: «несть чудно прельститися кому новоначальну сушу и по мнозех трудех. Ибо память Божия есть умная молитва, высшая всех деланий есть. И иже безстудне и дерзостне хотяй к Богу внити, и исповедати Его чисте, и стяжати Его в себе нудяся, удобь умерщвляем бывает сицевой от самих бесов аще попустится; дерзновенно бо и дерзостно паче устроения своего взыскав, с кичением понуждается до того прежде времени доспети...»

К этому нужно еще прибавить и то обстоятель­ство, о котором вы кратко пишете, что асмодей, или бес блуда, не оставляет вас доселе; обстоятельство это имеет большую важность в прохождении умной и сердечной молитвы, и особенно, ежели кто взялся проходить оную выше мер и устроения своего. В пре­дисловии на главы преподобного Филофея Синай­ского сказано: «должно познавати чувством умным и теплоту в молитве, кая от диавола есть движима, яже от размешения похотного жжения подвигшись, распаляет уды и сердце сладострастием блудным, пленяя ум в скверные помыслы и к совокуплению телес привлекая»... По всем сказанным причинам советую вам оставить занятие умною молитвою, как делание высокое, несообразное ни с вашим душев­ным положением, ни с внешними обстоятельствами, а читать по силе вашей (с советом и по назначению духовного отца вашего) псалмы, покаянные каноны, акафисты и подобное, и ходить, по возможности, в церковь, стараясь жить по совести, исполняя заповеди Божии со смирением, как прилично православному и благочестивому христианину в мирском быту... Об искушениях ваших никому не рассказывайте, кроме вашего духовного отца...

Вы обязаны учить семейство ваше страху Божию и благочестивой жизни; из других же, не подлежащих вашей власти, никого не учите, а иначе вы будете разорять собственное дело; тем более ни с кем не спорьте. Другим вы этим не принесете пользы, а себе легко можете повредить (1,445,740—743,744 745, 746—747, 748).

Слова ваши, что от некоторых мощей угодников Божиих исходит благоухание, справедливы; а плаща­ницу кропят иногда розовою водою, доверяться же ощущению благодати пред иконами — опасно. Вам уже были писаны слова св. Исаака Сирина, что благо­дать приходит неощутительно, и притом, если обря­щет в человеке место чистое, а не скверное. Вам желательно знать, как враги душевные могут произво­дить прелестные ощущения и ложное благоухание вблизи святыни?

Причина сему — попущение Божие и недостоин­ство и высокоумие человека, который, вместо того чтобы со смирением и покаянием искать милости Божией, желает благодатных действий и высоких да­рований духовных, забывая, что сподобляются оных от Бога смиренные и достойные и не ищущие, а не высокоумные и самомнительные (I, 447, 759—760).

Тщеславие и самонадеяние приводят к прелести

...Где твоя ревность к монашеству и затвору? Так как все это было основано не на твердом камени — самоотвержения и последования Христу, но на тще­славии и мнимой святыне, которую ты гнала, старалась видеть свою святыню, обольщалась ложными видениями бесовскими, принимая их за истинные и считая себя заслужившею оные за чистоту твою и сохранение девства; все сие надмевало тебя и довело до большой гордости, которой горькие плоды ты и тогда еще пожи­нала. Утешаясь ложными видениями, впадала в тоску и помрачение продолжительное, не несла ни малейшего оскорбления от других и до такой степени самонадеяния достигала, что дерзала говорить и писать, что любишь Иисуса. Где же теперь эта любовь? Как она так скоро охладела? Ты должна знать, когда откры­лось тебе, что ты была в опасном положении от прелести, и сама оное познала и уверилась, то и стал враг нападать на тебя противными мыслями, и именно теми, в чем ты полагала святыню — чистоту, — теперь ощущаешь сильное борение, а тогда он тебя не сму­щал оными, довольствуясь гордостию. Ты искала монашества и лезла в затвор, думая тем уже и со­вершить твою святыню; теперь враг и малый образ тянет с тебя и влечет в мир, а ты не стоишь против сего и не вооружаешься твердым помыслом, а соизво­ляешь на приникающие прилоги. Ты должна познать, что брань сия попущена тебе в наказание за возноше­ние и гордость, чтобы ты смирилась и искала помощи Божией, не надеясь на свои силы. Когда смиришь себя и будешь укорять за то, что дерзала мечтать о себе так высоко, и сочтешь себя худшею и последнейшею из всех, тогда получишь и помощь Божию, и ослабу в брани твоей; а во мнимые видения отнюдь не увле­кайся, а то больше постраждешь. В келлии одна не спи ночью, но пусть тут же спит которая-нибудь из твоих келейных; ложась на одр, ограждай оный и себя кре­стным знамением, читай молитву: Да воскреснет Бог, и псалом: Живый в помощи Вышняго; и всякий день читай по кафизме (VI, 84,137—138).

...Пишете сами, что и теперь еще не свободны вы от стужения врагов душевных, которые весьма хитры и многообразны в своих коварствах и легко могут опять уловить вас и запутать на такой тонко­сти. Сначала, по-видимому, будут подавать вам некое извещение сердечное в разных случаях, а после и поругаются тонкою прелестию, из которой трудно будет и выпутаться... Пишете, что доселе враги ду­шевные беспокоят вас шумом над левым ухом другими вещами. Из чего заключаете вы, что тщес­лавие и гордость таятся в вас. Заключение это спра­ведливо. И потому всеми силами и всеми способами направляйтесь к блаженному смирению: только по мере смирения вашего будете получать помощь Божию... (I, 446, 756—757).

На высокая не простирайтесь, а более смиренны­ми водитесь, ибо прелесть опаснее самых слабостей, и неудобь исцеляема (V, 129, 217).

Исцеление от прелести в смирении и исправлении жизни

...Душевные болезни, равно как и телесные, вра­чуются сообразно с их началом и свойствами. Выше упомянул я сказанное преподобным Григорием Синаитом, что человек предается на поругание бесам за гордость и жизнь, противную заповедям Божиим. По­чему и врачевство от сего самое приличное есть смирение и жизнь по заповедям Божиим, а не что-либо высокое, могущее ввергнуть вас в крайнюю прелесть до повреждения ума. В чем состоит истинное смире­ние, того словами изобразить нельзя. Впрочем, извест­ным признаком оного поставляют святые отцы то, что смиренный, исполняя все заповеди и совершая все добродетели, при всем этом почитает себя, в чувстве души, худшим всех и грешнейшим всех. И вы... никак не позволяйте гнездиться в себе той мысли, что вы хороший христианин и лучше других. Великую силу смирения объявил Сам Господь преподобному Анто­нию Великому, когда сей, увидя разнообразные сети вражии, всюду распростертые, со вздохом возопил ко Господу: кто может миновать оные? И услышал Бо­жественный ответ: смирение минует их, и ниже при­касаются ему... (I, 445, 752—753).