Что же касается до греха Адама и Евы, или просто – греха человека, всечеловека, мне кажется, что из Библии абсолютно ясно, что он совершается в момент, когда человек решает самостоятельно познать все тварное, всю тварность, все существующее не изнутри Бога, Который все знает до самых глубин, а изысканием своего собственного ума и опыта. В этот момент человек как бы спиной поворачивается к Богу ради того, чтобы лицом обернуться к окружающему миру. Как сказал один протестантский пастор во Франции еще до войны, у человека, который отвернулся от Бога и стоит к Нему спиной, Бога нет; а единственный источник жизни – Бог; такому человеку остается только умереть. Вот в этом и грех, и последствие греха, – не как наказание, а как неизбежное последствие: нельзя оторваться от Жизни и остаться живым.

     По библейскому рассказу, Каин – первый сын Адама и Евы; Авель – его брат. Рассказ о них как будто очень простой, а вместе с тем в значительной мере непонятный. Говорится нам о том, что Каин был земледельцем, Авель – пастухом. Авель принес Богу жертву, которую Бог принял; Каин принес жертву, которая была отвергнута Богом. И разгневавшись, охваченный завистью, Каин убил своего брата (Быт 4:3-8). Казалось бы, совершенно непонятный рассказ. Почему земледельчество Богу не угодно было, почему пастушество было Богу более по нраву?..

     Если задуматься, то, наверное, можно найти ответ, который для всех нас в той или другой мере пригоден. В чем заключалось пастушество, занятие Авеля? В том, что он был свободен от привязанности. Он не был прикован к земле, он был странником – в хорошем смысле этого слова, то есть он не прирос к земле. Он не был бродягой, потому что у него была настоящая забота о семье, о скоте, привязанность к родителям, привязанность к брату; но он был свободен. Если думать о Каине, то его можно легко объяснить себе притчей Спасителя Христа, евангельским рассказом о том, как три человека были приглашены на брачный пир (Лк 14:16-24). Первый отказался, сказав: я купил клочок земли, я должен его хорошенько осмотреть... Он думал, что теперь он хозяин этой земли, что эта земля ему принадлежит; на самом деле он теперь принадлежал этой земле, он не мог от нее оторваться, он был к ней так привязан, что ему дела не было до того, что друг его женится. Второй человек, которому было предложено прийти на брак, отказался, сказав: я купил пять пар волов, мне надо идти их испытать... Разве это не картина того, что бывает почти с каждым из нас? Мы говорим: у меня на тебя нет времени, у меня есть свое дело, я должен совершить свое дело, у меня какое-то призвание, и я должен его исполнить... А третий ответил: я сам женился, я не могу прийти на твой брак... Что можно перетолковать так: мое сердце переполнено моей радостью, какое мне дело до твоей!.. И мне кажется, что если перенести такую картину на Каина, то можно себе представить: земля была его уделом, он за нее держался, но и она его держала. Все его заботы, его труд над землей, его семейные отношения его приковывали, он был пленником, и когда он обратился к Богу, то он обратился как пленник земли, а вовсе не как свободный сын, сотворенный Богом для связи с Ним, для дружбы, для любви.

     И мне кажется, из этого мы можем тоже извлечь урок. Конечно, кто из нас "странник"? Кто из нас не связан с землей так или иначе? Но быть связанным как пленник, быть прикованным к своему делу – одно; а делать свое дело как свободный человек, который творчески что-то совершает, – совершенно другое дело. И каждый из нас может научиться от Авеля той свободе духа, которая позволяет, с одной стороны, делать свое дело, быть человеком до самой глубины души, самым реальным образом, любить своих родных, заботиться о том, что ему поручено, быть чем-то – и вместе с этим не быть в плену ни у чего, быть в состоянии смотреть вокруг себя, дивиться красоте, переживать все глубокое, что нам могут дать природа, жизнь, люди. И, с другой стороны, мы можем, подобно Каину, быть связаны, связаться землей, к которой мы приковали себя, делом, которое для нас стало важней любви, дружбы, близких людей, кого бы то ни было. Нам кажется, что "надо" совершить это дело; мы готовы быть пленником своего маленького, может быть, счастья, своей маленькой радости – но она моя, я буду ею питаться до конца; а что у других людей может быть радость, горе, нужда – мне дела нет... Вот чему может научить нас рассказ о Каине и об Авеле.

     ...Мне было поставлено два вопроса. Первый вопрос: почему Каин убил Авеля? Почему его могло так возмутить то, что Бог принял жертву его брата и отверг его собственную, чтобы он мог дойти до убийства?

     Знаете, то, что совершилось с Каином, совершается ежедневно во всем мире, но не обязательно в форме физического убийства, а в иной форме. Каин оказался перед лицом брата, который для него был как бы воплощением Божиего осуждения. Глядя на своего брата Авеля, он видел, что есть человек, который приемлем для Бога, тогда как он неприемлем. И он поступил так же, как часто поступали люди в древности и каждый из нас иногда поступает. У него было чувство, что – не будь Авеля, все было бы хорошо: не было бы точки сравнения; все было бы просто, будь Каин один. И он решил убить Авеля, отделаться от него, устранить, чтобы были только он да Бог, он да жизнь.

     Вы, может быть, скажете: Ну, слава Богу, такого никто из нас никогда не совершал... – Неправда! Как часто, когда человек стоит на нашем пути, в том или другом виде – и политически, и житейски – мы думаем: Ах, если бы только его не было, как бы дышалось свободно, как было бы хорошо! Ах, если бы только его не было на свете!.. И это очень страшная мысль, потому что это каинова мысль. Мы не доходим до того, чтобы убить человека, нет. Но мы как бы доходим до того, чтобы его отстранить, исключить его из нашей жизни, – а это человеку иногда бывает так мучительно, так страшно и так больно. Вот первый вопрос, который был мне поставлен, и вот мой ответ, насколько я могу на этот вопрос ответить.