Кроме указанных выше определенных дней, наша Святая Церковь установила и субботу как день поминовения святых мучеников и всех усопших. Ибо суббота, седьмой по счету день творения, — это день, видевший телесную смерть, которая была наложена на человека как наказание со стороны справедливого Бога. И этот день продолжается, как продолжается и смерть человека. Воскресенье же — это «день Воскресения, восьмой день, символизирующий ожидаемый бесконечный век, Воскресение мертвых и нескончаемое Царство» [943].

Родительские субботы и кутья

Матерь Церковь установила также вселенские панихиды дважды в год: в субботу мясопустную и в субботу перед великим праздником святой Пятидесятницы.

В субботу перед мясопустной Неделей Церковь совершает панихиду по всех почивших в Бозе. Этот обычай был установлен богоносными отцами со времен первых христиан по той причине, что иных «постигла безвременная смерть» в чужой стране вдали от родных, в море, в пропастях и неприступных горах, иные умерли от голода или инфекционных болезней или пали в сражении, сгорели в огне, замерзли или погибли во время {стр. 424} стихийных бедствий. Люди могли не получить блага «положенных псалмопений и поминовений от Церкви». Следовательно, эта вселенская панихида предоставляет возможность помолиться о них и обо всех, «в какой бы стране ни нашли они себе могилу».

Эта Родительская суббота установлена и по другой причине. Как известно, на следующий день, то есть в мясопустную Неделю, наша Церковь вспоминает Второе и нелицеприятное Пришествие Господа нашего Иисуса Христа. И как бы поэтому в субботу мы просим «страшного Судию» явить милость не только нам, еще живущим, но и прежде отшедшим нашим братьям во время страшного и славного Его Пришествия.

Канон этой субботы и тропари благодарственных молебнов содержат назидательные рассуждения о таинстве смерти, как и Последование погребения. Они напоминают нам о тщете мирского и ничтожестве человеческой природы, но они напоминают также о человеколюбии Судии и о Господнем Воскресении из мертвых, Которым был побежден ад и Которым человеческому роду дарованы были жизнь и воскресение [944].

Вторая вселенская ежегодная панихида, установленная нашей Церковью, совершается через девять дней после Вознесения во плоти Спасителя нашего Иисуса Христа, то есть в субботу перед святой Пятидесятницей. В эту Родительскую субботу Церковь поминает «всех благочестиво от века усопших в надежде воскресения к Вечной Жизни». Таким образом, в этот день мы молимся не только за христиан, ведь во времена от Адама до Христа христиан не было. Мы молимся о всех умерших от Адама и поныне и послуживших непорочной жизнью Богу, мы молимся о всяком человеке, «все в жизни хорошо совершившем и к Богу многими разнообразными способами преставившемся». О них о всех Матерь Цер{стр. 425}ковь молится, чтобы они имели «добрый ответ в час Суда» и чтобы они улучили «одесную Бога стояние в радости, в части праведных и святых и светлом жребии» и стали таким образом достойными Царства Небесного [945]. Очевидно, что те, о ком мы так молимся, — это праведники времен до Христа, добродетелью и святостью получившие часть в спасении, дарованном миру Господом. О всех усопших христианах мы молимся Господу Иисусу и в шестой молитве (3–я статия) коленопреклоненного последования Пятидесятницы [946].

Во время панихид, как известно, предлагается и кутья, или коливо. Обычай раздачи колива прослеживается с середины IV века. До того на панихиду приносились хлеб и вино с маслинами, а также сыр или рис. Эта раздача заменяла милостыню, и получавшие приношения желали усопшему «блаженной памяти». Потому эти дары назывались «блаженствами», происхождение же свое они вели от поминальных трапез, о которых говорят «Апостольские правила» [947].

Кутья (вареные семена пшеницы), возобладавшая в конце концов над прочими дарами, содержит в себе глубокий и поучительный смысл. Она символизирует воскресение тел из мертвых. Она напоминает нам, что человек — это семя, во время смерти погребаемое в {стр. 426} земле, как семя пшеницы. Это семя вновь воскреснет силою Божией. Поэтому, как замечает святитель Симе он Солунский, в коливо добавляются и разные другие семена (изюм, орехи и т. д.). Но основным элементом всегда остается пшеница [948], ибо Сам Спаситель уподобил ей Свое Пречистое Тело и Воскресение из мертвых, говоря: «…если пшеничное зерно, пав в землю, не умрет, то останется одно; а если умрет, то принесет много плода» (Ин. 12, 24) [949], так и Я [как бы подразумевает Господь. — Ред.], если умру, по определению Бога Отца Моего, то принесу плод спасения человеческого рода. Это слово Владычне прекрасно дополняет божественный Павел, когда говорит о Воскресении мертвых (1 Кор. 15, 35–49).

Приносят ли пользу поминовения усопших?

Мы обращаем к Богу моления об усопших во время Божественной литургии и панихид, поскольку надеемся и верим в Его человеколюбие и благоутробие, в Его милосердие и благость. И Апостол любви нас побуждает к этому словами: «И вот какое дерзновение мы имеем к Нему, что когда просим чего по воле Его, Он слушает нас. А когда мы знаем, что Он слушает нас во всем, чего бы мы ни просили, — знаем и то, что получаем просимое от Него» (1 Ин. 5, 14–15).

При этом очевидно, что нашими молитвами за усопших мы просим Бога о том, что угодно Ему Самому, ибо Бог, как источник любви и милости, хочет, чтобы все люди спаслись (1 Тим. 2, 4). Согласно Иоанну Дамаскину, это–то более всего угодно и «приятно милосердному Господу» — чтобы каждый из нас готов был прийти на помощь ближнему. Милостивый Бог наш очень хочет, чтобы все мы были помощниками друг для друга «и в {стр. 427} жизни, и после смерти». Ибо преблагий Господь спасения нашего «жаждет и желает, ищет и добивается»; Он «радуется и ликует», когда человек не оказывается лишенным Его «божественных даров» [950]. «Более того, — добавляет преподобный Иоанн Дамаскин, — богоречивые Апостолы […] и духоносные отцы […] богоносными устами боголюбиво установили литургии, молитвы и псалмопение, ежегодные панихиды и поминовения прежде усопших, что происходит и по сей день благодатью человеколюбивого Бога. Поминовение в час «Бескровной Жертвы» и «поминовения и чинопоследования третьего, девятого, сорокового дня и ежегодные» Церковь соблюдает и продолжает неукоризненно, так же, как их без колебаний «поддерживает незыблемыми богоизбранный и благочестивейший народ». Все это, разумеется, означает что таковое установление праведно в очах Господних» [951].

Итак, святые отцы уповают на слова Господа и Его человеколюбивое произволение, когда учат, что наши молитвы за усопших приносят преставившимся пользу. Святитель Кирилл Иерусалимский пишет: «Мы верим, что превеликая будет польза душам, о которых моление возносится в то время, как предлежит Святая и Страшная Жертва» [952].

Святитель Златоуст также полагает, что молитвы за усопших приносят им «некое утешение». «Ведь святые Апостолы, — продолжает он, — не напрасно установили обычай поминовения наших скончавшихся о Господе близких во время Таинства святой Евхаристии. Святые Апостолы учредили это, поскольку знали, что эти молитвы приносят умершим «многий прибыток» и «многую пользу». Ибо когда весь народ с воздетыми к небу руками {стр. 428} молится вместе со «всем священническим чином», в то время как перед ними «приносится Страшная Жертва, как можем мы, молясь Богу, не просить за усопших?» [953] И в другом месте он снова замечает: «Не тщетны наши приношения за усопших, не тщетны молитвы… Не сомневайся, что усопший получит нечто доброе и полезное. Ибо диакон не без основания призывает нас помолиться «за усопших во Христе». Этот призыв исходит не от диакона–человека, но от «Духа Святого» через диакона, имеющего благодать священства. Что же тут говорить? Бескровная Жертва в руках священника; невидимо присутствуют Ангелы и Архангелы; присутствует Сын Божий; все стоят «с таким великим благоговением», а ты полагаешь, что это просто так говорится? Великая честь — помянуть чье–либо имя в час, когда совершается воспоминание «Страшной Жертвы, Страшных Таинств» и присутствует Сам Владыка Христос» [954].