Об этом пишет и святитель Симеон Солунский. Пусть знает каждый христианин, что если он любит умершего своего родственника, то может помочь ему, принося за него милостыню. Он становится для последнего виновником «великой радости», помогая бедным, освобождая плененных и вообще совершая все, что угодно Богу [978].

Следовательно, изложенные выше выводы о святых поминовениях полностью относятся и к благодеяниям за усопших. Богоугодное отношение к нашим умершим братьям — это отношение непрестанной молитвы и горячего моления ко Владыке Христу. Это упражнение в делах любви, принесение милостыни за их души, это неусыпное коленопреклоненное упование в доброй надежде, что любящий Господь явит милость творению рук Своих и подаст ему «покой и утешение», так что «наказание геенны может стать легче». Не будем забывать, что все это «установил Дух», ибо хотел, чтобы все мы «приносили друг другу взаимную пользу». Ведь твоими молитвами и милостынями «тот (умерший) получает пользу через тебя» (молящегося и совершающего благодеяния), но и «ты получаешь пользу ради него». Не сомневайся же, что умерший получит от этого пользу и помощь, «что это принесет добрый плод» [979]. Однако это ни в коем случае не приведет к перемещению умершего во грехах и без покаяния из места наказаний в селения праведных. Но, как учит нас святой Марк Эфесский, хотя несчастные грешники продолжают пребывать в наказании, то малое и временное утешение, которое получают они от наших молитв и поминовений, для них поистине велико. Святой пишет в точности следующее: «Даже то краткое и временное утешение, которым они удовольствуются, — великое дело для них» [980].

{стр. 439}

Но, возлюбленный мой читатель, вместо того, чтобы уповать на посмертные молитвы за нас и приношения других, не лучше ли позаботиться о нашей бессмертной душе уже сейчас, пока мы еще живы и располагаем всеми возможностями, предоставляемыми нашей Святой Церковью через исповедь, чтобы «отрыгнуть горький грех»? Итак, поспешим ныне, пока у нас есть время, покаянием и упражнением в добродетели благоугодить Христу, добровольно вкусившему желчь на кресте, чтобы победить злоначальника диавола [981] и принести нам Честною Своею Кровью вечное искупление (Евр. 9, 12). Не будем откладывать наше покаяние и возвращение на путь Божий. Ведь час смерти совершенно не определен: «Сегодня мы живы, а завтра — в могиле»!..

{стр. 440}

ВОСКРЕСЕНИЕ МЕРТВЫХ

Идея «перевоплощения» бессмысленна и наивна

Пребывание наше на этой земле временно. Но за пределами нынешнего мира мы пребудем в вечности. Наша земная жизнь, плод Божественной любви и человеколюбия, началась не когда неисследимым для нас образом, но после смерти она будет непрестанной, непрерывной, бесконечной. Жизнь начинается с нашим рождением, продолжается же беспредельно в глубины бесконечной вечности. Следовательно, жизнь, дарованная нам по несказанной любви человеколюбивым Богом, имеет следующие периоды: а) наша земная материальная жизнь в этом мире; б) временный период разлучения души и тела через телесную смерть (этот период — неопределенное состояние душ — есть период ожидания даже для святых, мучеников и преподобных, ибо и они чают Воскресения мертвых); в) Воскресение тел; г) всеобщий Суд; д) жизнь Будушего Века, таинство восьмого дня. Каждый из нас с момента нашего рождения проходит эти стадии; мы проходим эти ступени независимо от того, ведут ли они в воскресение жизни или в воскресение осуждения (Ин. 5, 29), то есть воскреснем ли мы, чтобы насладиться вечной и блаженной жизнью или же чтобы быть судимыми и {стр. 441} осужденными. До сих пор речь шла о первых двух периодах. Далее рассмотрим три остальных.

Поскольку мы причастны материи, времени и пространству, то нам трудно постигнуть эти категории. Поэтому многие либо отрицают их совершенно, либо пытаются познать с помощью земных понятий. Первые — это неверующие, материалисты и безбожники. Вторые — те, кто пытается исследовать эти предметы своим разумом, без просвещения Святого Духа. Вот почему они пришли к выводу, что жизнь человека движется циклически или что после смерти она проходит через различные стадии наказания и искупления. В это верили — с незначительными различиями — орфики, пифагорейцы, Эмпедокл, Сократ, Платон, неопифагорейцы, стоики, Плотин, гностики, манихеи и прочие язычники, жившие до них, например, индусы, египтяне, буддисты и т. д. Подобным воззрениям учат сегодня теософы и спиритуалисты, вдохновляемые лукавым демоном, которые утверждают, что душа перевоплощается [982]. Они учат, что души после смерти снова воплощаются в тела людей, животных или растений! Эти переселения, или, вернее, перевоплощения, якобы необходимы для наказания души за грехи или для морального очищения. Перевоплощения, по их мнению, продолжаются до тех пор, пока не будет достигнуто окончательное очищение души.

Однако эту наивную и бессмысленную фантазию, этот бесовский соблазн перевоплощения уже в самом начале христианской эры полностью изобличил богодухновенный Павел. Он писал, что все мы, пребывающие в этом теле, напоминающем хижину, воздыхаем, будто под тяжким бременем. Мы воздыхаем не потому, {стр. 442} что хотим совлечься материального тела, но потому, что хотим облечься в тело небесное, вечное и нетленное, чтобы была поглощена смертность и тленность нынешнего нашего тела и побеждена нетленной жизнью другого. Ибо как исчезает тьма, когда воссияет свет, так и бессмертная и нетленная жизнь уничтожает тление и смертность. Так тленное сие облечется в нетление и смертное сие облечется в бессмертное, или, иначе говоря, смертное поглощено будет жизнью и преобразуется в нетление (2 Кор. 5, 4. 1 Кор. 15, 53). Этими словами божественный Павел не только «нанес смертельный удар тем, кто пренебрегает значимостью тела, но одновременно отверг с полной решительностью искушение перевоплощения» [983].

Поэтому Церковь Христова никогда не принимала словоблудие и измышления человеческой «мудрости», или, вернее, глупости, о перевоплощении. Апостольские мужи твердо противостояли этому учению. Святой Феофил Антиохийский полагает его «учением злым и непристойным» для разумного человека, который не может принять, что человек превратится в «волка, пса, осла или иное животное» [984].

Святитель Василий Великий в Шестодневе осуждает мысли Эмпедокла о перевоплощении [985] и говорит: «Убегай бредней угрюмых философов, которые не стыдятся почитать свою душу и душу пса однородными между {стр. 443} собой и говорить о себе, что они были некогда и женами, и деревьями, и морскими рыбами. А я, — добавляет богозритель Василий, — хотя не скажу, бывали ли они когда рыбами, однако же со всем усилием готов утверждать, что, когда писали это, были бессмысленнее рыб» [986].

Ту же позицию по поводу идеи о перевоплощении занимает и святитель Григорий Богослов. В своем первом богословском слове, где опровергаются положения пифагорейцев, Платона и других языческих философов, он пишет: «Борись, возлюбленный мой, с теориями Платона об идеях и о том, что души после смерти входят в иные тела, и путешествуют, и помнят свое пред существование» [987].

Святитель Иоанн Златоуст не раз настойчиво выступал против этих неразумных мнений. Порицая идолослужителей–пантеистов, которые говорили, что души «происходят из существа Божия», он подчеркивал, что своими учениями они закрывают нам «пути к богопознанию», а идеей перевоплощения «Бога низводят в людей, в растения и деревья. Ведь если наша душа из существа Божия, а при переселении она переходит и в тыквы, и в дыни, и в луковицы, то, следовательно, существо Божие будет и в тыквах… И все–таки, — продолжает священный отец, — они не стыдятся низводить существо Божие в тыквы, дыни, в мух, гусениц и ослов, изобретая {стр. 444} некий новый образ идолослужения». Ведь таким образом мы приходим не к «перевоплощению» души, но к «перевоплощению Бога», что «поистине постыдно»! И Златоуст заключает: поскольку эти философы были лишены «помощи Духа Святого», они не смогли измыслить ничего здравого «ни о Боге, ни о творении». И то, что хорошо знает простая вдова–христианка, никогда не знал даже сам Пифагор! Ибо ум его и подобных ему был помрачен, и «все, что касается жизни и учений, они говорили и делали, находясь во тьме» [988].