http://www. damian. ru/

Где сокровище ваше, там будет и сердце ваше

Проповедь 17 марта 2002

Во имя Отца и Сына и Святого Духа!

Где есть сокровище ваше, там будет и сердце ваше, говорит нам Господь Иисус Христос накануне наступления Великого поста (Мф 6: 14–21). Собирайте себе сокровища, ведь начинается пост, начинается время собирания сокровищ; только сокровищ не в расхожем смысле этого слова, не того имущества, которое существует иногда даже непонятно – зачем, того имущества, которое наполняет дома, наполняет сундуки, закрома… Нет, речь идёт о сокровище в лучшем смысле этого слова.

Если исследовать историю самого слова сокровище, то окажется, что в эпоху до Евангелия, до евангельской проповеди Иисуса, это слово было, скорее, плохое, чем хорошее. Этим словом обозначались избыточные и никому не нужные богатства. И основная тема размышлений самых разных писателей и философов, когда они употребляют это слово — сокровище, была всегда одна и та же: cколько ни собирай сокровищ, от этого не станешь счастливее. Сокровища только отягощают твою жизнь. Эта тема была постоянной у самых разных писателей: у Эпиктета, у Горация, у Сократа… — у греков, у римлян, в VI–ом веке до нашей эры, во II–ом веке до нашей эры, во всяком веке до нашей эры…

И вот приходит Иисус, и вдруг, буквально за какие‑то полстолетия, смысл слова сокровища изменяется коренным образом. Теперь уже сокровища – это не материальное богатство, которое попросту никому не нужно, в избытке, а это что‑то самое главное, это что‑то самое важное, это то, что собирает человек в сердце, это то, что делает сердце человеческое другим, это то, что преображает человека. Воозникает новый смысл слова сокровища – духовные сокровища, сокровища, которые собираются на Небе, которые даются Богом.

Сокровища, главным из которых, наверное, является смирение. Но только смирение, не вульгарно нами понимаемое, как какая‑то покорность, как задавленность, подавленность, но вот то смирение, о котором говорит авва Дорофей, когда восклицает, что никто не знает и не узнает, что такое смирение, если не переживет это сам. То смирение, о котором говорит владыка митрополит Антоний Сурожский, когда напоминает нам о том, что и слово смирение, humilitas по–латыни, происходит от слова humus. Это та плодородная земля, которая рождает плод, которая приносит плод в саду и на огороде и на поле.

Вот и наше человеческое смирение, оно тоже, прежде всего, заключается в духовной плодоносности. А когда возможна духовная плодоносность? Тогда возможна, когда есть те духовные богатства, те духовные сокровища, которые нам даются Богом в изобилии, даются через Сына Его возлюбленного и через Евангелие, даются через Книги Ветхого Завета.

Которые даются и через музыку, и через литературу, и через живопись, и через искусство: через искусство церковное и искусство, которое мы называем светским, потому что иной раз в искусстве, которое мы называем светским, не меньше Бога, не меньше Духа, чем в искусстве церковном.

Все эти сокровища, которые даются нам, делают наше сердце плодоносным. Но эта плодоносность и это владение сокровищами сердца, оно не связано напрямую с культурностью человека. Можно быть очень культурным, грамотным, образованным человеком, можно всё знать, всё помнить, владеть материалом и при этом не обладать этими сокровищами внутри своего сердца. И можно быть очень простым человеком, можно знать только “Отче наш” и “Богородице, Дево, радуйся”, и то, может быть, не очень твердо, и быть при этом человеком духоносным, обладающим сокровищами духовными. Поэтому не надо путать сокровища с образованностью, со знанием, с культурным багажом. Это нечто неизмеримо большее, неизмеримо более прекрасное — те сокровища, которые дает нам Господь, те сокровища, которые проливаются в сердца наши от Бога, та просветленность человека, которая особенно становится заметной в последние годы его жизни. Именно оценивая людей уже по последним годам, месяцам, а то и дням их жизни, видишь, что значит этим обладать, как светло проходит старость у таких людей, и как, увы, этого нет у тех, кто почему‑то закрыл свое сердце.

Наверное, правы те мыслители, которые говорят, что можно сказать о человеке, каким он был, только после того, как он умрет. И как закрыта последняя страница, так ясно, что один был святой, а другой просто, быть может, играл роль…, прекрасно, замечательно, причем не только для других, но и для себя, но только играл роль. А другой такой роли не играл, был абсолютно незаметен, но по–настоящему нёс в своём сердце вот эти вот сокровища, о которых говорит нам сегодня Христос.