«Для православного искупление не может быть отвлеченным актом, совершившимся лишь в сознании Божием. Наоборот, чтобы быть в сознании Божием, то есть чтобы быть истинным, этот акт должен отражаться и в искупляемых, совершаться, так сказать, одновременно и здесь и там.

Искупление и обновление человека — это не две даже части одного целого или два последовательных момента одного явления. Это одно и то же явление, только рассматриваемое с разных сторон».

Как далек этот взгляд, выражающий онтологизм Православия, от оснований «юридической» теории: прежде удовлетворения правде Божией страданиями невинной Жертвы «воссоединение с Богом не могло даже начаться» (митр. Макарий Булгаков), «если неумилостивленным пребудет к нам Бог, мы не можем получить от Него никакой милости» (архиеп. Серафим) и т. д.

«Придуманные людьми разные теории для объяснения этого догмата не более как аналогии, подобные тем, какие придуманы для объяснения догмата о Пресвятой Троице. Они ценны, пока не забывают, что они только аналогии, только приближение к истине догмата. Когда же они начинают претендовать на адекватность содержанию догмата, неизбежно открывают дверь для разных недоумений, в которых ум человеческий может безнадежно запутаться…

Вообще я думаю, что всякий догмат потому и составляет предмет веры, а не знания, что не все в догмате доступно нашему человеческому пониманию. Когда же догмат становится слишком понятным, то есть все основания предположить, что содержание догмата чем‑то подменено, что он берется не во всей его Божественной глубине»[1124].

Автор не может не выразить глубокого удовлетворения, что в заключение своего обзора он должен был вновь обратиться к светлому имени покойного патриарха Сергия.

ГЛАВА VII. Итоги

1. ОСНОВНОЕ НАПРАВЛЕНИЕ РУССКОГО БОГОСЛОВИЯ В ИЗУЧАЕМЫЙ ПЕРИОД

Изучение развития русской богословской науки за последнее полустолетие, рассмотрение большого количества трудов, объединенных одной темой, обязывают автора к подведению некоторых итогов.

Но таким итогом едва ли было бы искусственное соединение отдельных элементов из рассмотренных истолкований догмата искупления и новый опыт такого истолкования. В его основе оставались бы индивидуальные воззрения автора, и сам опыт не был бы свободен от недостатков, свойственных всем эклектическим системам и объединениям. В известной степени это оказалось бы и излишним, так как в систематизации и методах рассмотрения отдельных произведений уже имеются принципы некоторого объединения.

Более правильным представляется автору определить в заключение настоящего исследования основное направление русской богословской науки в изучении догмата искупления и указать ряд положений, которые можно было бы признать результатом этого изучения.

Первое — определение этого основного направления — не является трудным.

Русская богословская наука в самом начале изучаемого периода отказалась от «школьного» понимания искупления, в его типичном изложении по системе митрополита Макария (Булгакова). И ее усилия через критическое рассмотрение этого изложения, через анализ первоисточников церковного вероучения уже свыше полувека направлялись к созданию нового систематического изложения догмата искупления.