Несомненно, что употреблялись эти изображения и во II и III веках, несмотря на гонения и преследования христиан. В виду этих гонений употребление и почитание икон, конечно, тогда не могло быть широко развитым. Опасения выдать себя и иконы язычникам вынуждали христиан прямые и ясные изображения заменять условными — символическими и аллегорическими, как об этом свидетельствуют памятники церковной живописи, найденные в катакомбах. Наиболее распространенными из таких изображений были изображения Спасителя под видом доброго пастыря, несущего овцу на своих раменах, под видом рыбы (ίχθύς), металлическое изображение которой носилось на шее вместо креста, под видом агнца, ибо Он взял на Себя грехи мира, а также якоря (символ христианской надежды, — см. Евр 6, 18–19), павлина (символ бессмертия), голубя (символ Духа Св., сошедшего на Иисуса Христа при крещении), феникса, а также монограммы, означающие как Христа, так и крест, на котором Он распят. Но кроме таких изображений найдены в катакомбах (на стенах, на гробницах и других предметах) сохранившиеся из II и III века и другие, ясные, не символические священные изображения Спасителя и событий из Его земной жизни, изображения Богоматери с младенцем Иисусом и звездою вверху и поклонения Ему волхвов, образ благовещения Божией Матери, а также изображения ветхозаветных праведников и событий, напр., Авраама, приносящего в жертву Исаака, Моисея, источающего из скалы воду, пр. Илии, Ионы, извергаемого {стр. 102} из китова чрева, и др. Все такие изображения имели у древних христиан, несомненно, религиозное значение, так как они находились в таких местах, куда первенствующие христиане собирались для совершения богослужения, для принесении бескровной жертвы. С IV в. уже везде открыто, не только в храмах и христианских домах, но и на чем-либо замечательных местах стали в значительном количестве появляться священные изображения как Господа, так и святых Его. Новосозидаемые храмы заботливо были украшаемы священными изображениями. Отцы же VII-го Вселенского Собора составили следующее, обязательное для членов церкви всех времен, вероопределение ο почитании св. икон: «не вводя ничего нового, мы неприкосновенно сохраняем все церковные предания, утвержденные письменно или не письменно… Следуя божественному учению святых отцев наших и преданию кафолической церкви… определяем, чтобы св. и честные иконы предлагались (для поклонения) точно так же, как изображение честного животворящего креста, будут ли они написаны красками, или сделаны из мозаики, или какого-либо другого вещества, и будут ли находиться в св. Церквах Божиих на освященных сосудах и одеждах, на стенах и на дощечках, или в домах и при дорогах, а равно будут ли это иконы Господа Иисуса Христа, или Владычицы Богородицы, или честных ангелов и всех святых и праведных мужей». Тот же собор определил: «обзывающим священные иконы идолами — анафема».

Иконопочитание, таким образом, имеет для себя твердые основания и в учении слова Божия и в учении и примере Вселенской церкви.

К благоговейному чествованию св. икон побуждают христиан и чудеса, совершаемые Самим Богом через св. иконы. Если бы почитание св. икон было противно воле Божией, то, конечно, Господь не стал бы совершать через них знамения и чудеса. Некоторые иконы Христа Спасителя, Его Пречистой Матери, святителя Николая и других угодников Божиих, по обилию совершающихся от них чудес, издревле известны под именем чудотворных.

{стр. 103}

Наконец, естественность и благотворность употребления и почитания икон ясна из следующих простых соображений.

Отсюда, почитание икон может возбуждать и воспитывать в нас чувства веры, надежды и любви. Иконы в этом отношении справедливо древние учители уподобляли книгам, общедоступным и удобопонятным для всех, написанных вместо букв лицами и вещами.

II. Иконопочитание имело противников как в древние времена, так имеет их и ныне. В VIII веке греческими императорами иконоборцами было даже воздвигнуто жестокое гонение на чтителей св. икон. Co времени восстановления иконопочитания при императрице Феодоре и до появления реформации XVI в. против иконопочитания восставали лишь отпавшие от церкви сектанты (петробрусиане, кафары, павликиане, богомилы и виклефиты). Но в протестантстве отрицание почитания икон и доселе составляет отличительную его особенность от других христианских исповеданий. Употребление священных изображений в храмах и в частных домах для украшения их, для напоминания ο событиях священной и церковной истории, по мнению протестантов, может быть допускаемо и может быть полезным, но не должно быть религиозного почитания икон. Разного же рода сектанты (штундисты, духоборцы, молокане и проч.) отвергают уместность и такого употребления икон.

В свое оправдание как древние, так и новейшие противники иконопочитания, указывали и указывают главным образом на то, что будто бы употребление и почитание икон запрещается второю заповедью Моисеева десятословия (Исх 20, 4). Но понимание этой заповеди в смысле запрещения иконопочитания, с {стр. 104} отождествлением при этом икон с идолами, неправильно. Правда, по смыслу этой заповеди, читаемой в составе речи, Иегова, Бог завета и откровений, не должен быть ни представляем, ни изображаем в виде кумира, изваяния (слав. кумир, евр. phesel — изваянный идол, истукан; у LXX — εϊδωλον) и под другими формами и образами («всякое подобие», евр. temuna — образ, облик, LXX — ομοίωμα; сн. Втор 4, 15; Иов 4, 16; Пс 16, 15), являющимися воспроизведением светил небесных (на небеси горе), людей, скота, птиц, гадов (на земли низу) и рыб (в водах под землею). Но нарушают ли христиане вторую заповедь, почитая иконы? Нет. Запрещение делать изображения Иеговы в Ветхом Завете основывалось на том, что Он невидим, что давая заповеди еврейскому народу на горе, Он не являлся им в каком-либо видимом образе, дабы евреи, склонные к чувственности и идолопоклонству, не уподобили Его языческим богам и но стали представлять Его существом телесным и ограниченным [6]. Но в Новом Завете в лице И. Христа открылась вся полнота Божества телесне; были откровения триединого Бога на Иордане, на Фаворе, в день Пятидесятницы, в видениях Иоанна Богослова (Ап 4 и 5 гл.). Что же касается отождествления икон с идолами или кумирами, то это намеренная хула на св. иконы. Кумиры или идолы суть изображения божеств языческих, но боги язычников не суть боги, а вымыслы человека, обоготворившего тварь вместо Творца. Иконы же суть изображения истинного Бога, в том виде, в каком Он благоволил открыться людям (явление Божества, но не существа Его) и святых Его, которые в свое время жили на земле и теперь живут на небе. Язычество и осуждается не за употребление изображений Божества вообще, а за изображение мнимых или ложных богов. Мало этого, в древне-языческом мире, по крайней мере в некоторой его части, бездушные зо{стр. 105}лотые, серебряные и каменные изображения идолов и сами по себе не только назывались «богами», но часто и совсем признавались за богов (Прем Сол 13, 10; 14, 8; 15, 15; Ис 44, 15–17; Дан 14, 3–6), так что, поклоняясь им, говорили, напр., дереву: «ты мой отец», и камню — «ты родил меня» (Иер. 2, 27). Почитание икон в таком же смысле, конечно, также было бы своего рода идолопоклонством, но оно имеет другой смысл. Отсюда понятно, что вторую заповедь закона Моисеева ο неизображении Божества не должно относить в Новом Завете к изображениям триипостасного Бога, а следует понимать ее в том смысле, что христиане, во-первых, не должны поклоняться идолам языческим, как изображениям ложных богов, а во-вторых, и изображения истинного Бога не должно почитать за самое Божество (Катих. 2 зап.).

Противники иконопочитания указывают далее, что в Новом Завете нет заповеди ο почитании икон, а ветхозаветные узаконения относительно херувимов не имеют значения, ибо отменена скиния (Евр 9, 8–10), а храм еврейский разрушен. Правда, нет в Новом Завете заповеди ο почитании икон, но нет в нем и запрещения. Воля же Божия ο почитании икон достаточно выражена в повелении изображать херувимов. О том же, что отменено и не отменено из ветхозаветных установлений, должно спросить у Вселенской церкви Христовой, которая есть столп и утверждение истины (1 Тим 3, 15), а не полагаться на собственные соображения. Скиния, как храм Божий, не отменена в Новом Завете, равно как не могло быть отменения повеления и ο изображении херувимов, ибо херувимы и доселе служат престолом славы Божией на небесах.

Наконец, противники иконопочитания являются упорно неверующими и в отношении к совершающимся у св. икон чудесным исцелениям и знамениям. Если возможно и существуют чудотворные иконы, то, говорят, почему не каждая икона чудотворна? Почему иконы, если священны, портятся от времени? Почему даже чудотворные иконы подвергаются уничтожению? Но при вере в чудеса вообще, нет оснований сомневаться в возможности чудес и через иконы. По свидетельствам откровения, {стр. 106} вещественные предметы не раз служили проводниками чудодейственной силы, напр., ковчег завета при переходе евреев через Иордан (Нав 3 и 4 гл.) и во время пребывания в земле филистимлян (1 Цар 4–6 гл.), медный змий во время укушения евреев ядовитыми змеями в пустыне (Числ 21, 8–9), милоть пр. Илии, разделившая воды Иордана, главотяжи и убрусцы ап. Павла и даже тень ап. Петра. Почему же не могут быть такими проводниками чудодейственной силы Божией и св. иконы? He все иконы являются имеющими чудодейственную силу потому, конечно, что такова воля Божия. Господь творит чудеса там, где хочет и где находит это полезным. Говорят, если иконы священны, то почему они подвергаются порче и даже уничтожению, не исключая даже и чудотворных? Но закон разрушения на всем пространстве земном действует одинаково и изменить его может только Тот, Кто его установил. Могут подвергаться уничтожению и чудотворные иконы. Не нужно забывать, что и Сам Христос Спаситель подвергся заушениям и оплеванию, распятию и пронзению копьем.

§ 135. Характер р.-католического учения ο церкви. Догматы ο главенстве папы и его непогрешимости.

I. Западный христианский мир, отделившись от живого союза с единою кафолическою церковью, перестал быть церковью в строгом смысле и потому утратил истинное понимание существа и жизни церкви. Прежде всего это выразилось в р.-католическом учении ο церкви.

В основе р.-католического учения ο церкви лежит односторонний, чисто человеческий взгляд на церковь, как на всемирную земную церковную монархию, в которой высшая власть человеческая прикрывается авторитетом или полномочием божественным. Под церковью здесь разумеются преимущественно только живущие на земле члены церкви и ее видимые правители, имеющие во главе единого монарха церкви — папу, обладающего будто бы исключительными благодатными полномочиями и даже даром непогрешимости. Здесь намеренно и неумеренно обособляется земная церковь от Небесной, — отодвигается на задний {стр. 107} план мысль ο небе и вечности, об ангелах и скончавшихся братиях во Христе, равно хотя не отвергается главенство Христово в церкви, но более говорится ο земной главе церкви, — с целью оправдать учение ο необходимости для церкви Земной особой видимой главы — папы, для которой (церкви видимой) недовольно будто бы одной главы — Христа, достаточной для церкви Небесной. Воззрение на церковь, как на церковную монархию, с монархом папою во главе, отражается и на всем видимом устройстве Западной церкви, на церковной дисциплине и во всем строе и складе духовной жизни верующих во Христа. Таким образом, основным и главнейшим заблуждением латинства, которым определяются все особенности р.-католического учения ο церкви, является учение ο главенстве римского епископа — папы и его личной непогрешимости.