ПРЕОДОЛЕНИЕ ДЕКАДЕНТСТВА1

Антон Крайний (он же З. Гиппиус) выпустил свой «Литературный дневник»[86], собрал статьи за восемь лет. Хотелось бы сказать несколько слов в защиту этого писателя, к которому установилось несправедливое и неверное отношение. Антон Крайний имеет репутацию очень крайнего декадента, писания его принято считать ни для кого не понятными и ни для чего не нужными. К тому же все знают, что Антон Крайний, дерзающий писать о вопросах серьезных и глубоких, есть не кто иной, как женщина — поэтесса. И никто не читал Антона Крайнего за исключением небольшого кружка своих людей, ни один общий журнал до последнего времени не хотел его печатать. А всякий, кто внимательно и непредубежденно прочтет «Литературный дневник» А. Крайнего, должен будет признать, что это очень умный писатель, остро мыслящий, полный веры в высший смысл жизни, неустанно стремящийся вверх. Тождество А. Крайнего с З. Гиппиус не только не компрометирует его, но даже поднимает. З. Гиппиус очень талантливая наша поэтесса, очень своеобразная и ещё мало оценённая. Гиппиус принято считать одной из первых в русском декадентском движении. Это верно лишь отчасти. Гиппиус имела несомненное отношение к декадентству, но занимала там совсем особое место, так как в ней уже намечалась возможность преодоления всякого декадентства. В молитвенной поэзии Гиппиус было живо напряжённое чувство личности и напряженное искание Бога. Чувствовалось в этой поэзии и что‑то тёмное, какая‑то демоническая мистика, опасная раздвоенность, но никогда не исчезала и надежда. В декадентский свой период переступала она пределы личности, за которыми теряется различие между «я» и «не — я», пробовала любить себя, как Бога, но никогда не смешивалась с декадентским импрессионизмом, с декадентской безыдей-

1 Напечатано в «Московском Еженедельнике» 16 мая 1909 г.

[156]

[157]

ностью. Гиппиус прежде всего очень идейная писательница, временами даже слишком идейная, в ущерб художественному вдохновению: она все ищет «смысла», и иногда кажется, что «жизнь» она любит меньше «смысла». В беллетристике Гиппиус, которая во много раз слабее её поэзии, идейность эта принимает форму тенденциозности, многие рассказы и повести пишутся как бы на заданную тему. Чувствуется, что Гиппиус неустанно ведет борьбу с какой‑то темной в себе стихией, не хочет загубить свою личность, противополагает темным силам норму. Значительность этой внутренней борьбы с собой во имя своего спасения отличает Гиппиус от тех декадентов, про которых можно сказать: «ходит птичка весело по тропинке бедствий, не предвидя от сего никаких последствий». Само декадентство Гиппиус и декадентство, напр., Бальмонта — противоположные полюсы. Для Гиппиус жизнь безумно трудна, а не безумно легка. Она совсем не эстет. Она не может жить стихийно, неуловимыми впечатлениями, красивыми пятнами и причудливыми линиями. Это хорошо, конечно, но иногда кажется, что замечательная поэтесса не достаточно любит эстетику. В ней мало стихийного вдохновения. Путь религии эстетизма оказался закрытым для Гиппиус, не мог её удовлетворить, она всегда имела мало общего с тем эстетическим декадентством, которое насаждалось у нас «Миром Искусства»[87]. Пережитое ею декадентство имело больше общего с некоторыми героями Достоевского, чем с поверхностным эстетическим декадентством. Опыт такого рода декадентства с внутренней неизбежностью подводит к пути религиозному, допускает лишь религиозное преодоление. Поэтессе и декадентке З. Гиппиус мало было дано непосредственной благодати, жизнь была трудна для нее, в искусстве самом по себе она не находила смысла, мирские пути оказались закрытыми, и пошла она искать благодати в новом религиозном сознании.

Антон Крайний преодолевает и былое декадентство З. Гиппиус и декадентство вообще. Весь «Литературный дневник» А. Крайнего есть не что иное, как подобное преодоление. Многие идеи А. Крайнего, имеющие значение общее и широкое, кажутся слишком интимными и кружковыми, специально приспособлены к преодолению

[157]

[158]

декадентства. Но сама книга А. Крайнего проникнута уже положительным религиозным миросозерцанием, которое автор очень своеобразно применяет ко всем явлениям жизни и литературы. А. Крайний был главным деятелем «Нового Пути»[88]. «Новый Путь» — целая эпоха наших литературных религиозных исканий, эпоха яркая, но уже изжитая. Значение «Нового Пути» несомненно. Но журналу этому не удалось выполнить ту задачу, о которой говорит А. Крайний: «доказать, что «религия» и «реакция» ещё не синонимы». Тогда росла волна освободительного движения и надвигалась революция, а общественные идеи «Н. П.» были слишком неопределенны и шатки, деятели этого журнала по складу своему были недостаточно общественными. «Новый Путь» был лишь мучительным недоумением перед проблемой религиозной общественности.

А. Крайний наносит сильные удары нашему декадентству, его безыдейности, его поверхностному эстетизму, верно подмечает декаданс декадентства. Удары эти сильнее тех, которые наносили наши литературные староверы. А. Крайний знает тайны декадентства, знает его слабые стороны и не отрицает его сильных сторон, его заслуг. Центральный вопрос, который поднимает А. Крайний в своем преодолении декадентства, — это вопрос о личности и её границах, очень сложный и трудный метафизический вопрос. А. Крайний не философ, философской подготовки не имеет и, вероятно, мало знает философские решения вопроса о личности. Изложение А. Крайнего носит слишком фельетонный характер. Но естественный ум этого писателя и сильное чувство личности помогают ему разобраться в сложном философском вопросе и подсказывают ему решение, которое может быть строго философски оправдано. А. Крайний тонко понимает, что личность гибнет на почве крайнего ничем не ограниченного индивидуализма, что декадентство в пределе своем есть гибель, а не торжество индивидуальности. Сознание своего «я» связано с сознанием «не — я», с сознанием и признанием всех других «я». Вот несомненная психологическая и гносеологическая истина, которую хорошо понимает и чувствует А. Крайний и которую не понимают и не чувствуют декаденты. У декадентов нет сознания различия между «я» и «не — я»,