мом. Понять противоречия советской России можно лишь в исторической, вернее, в историософической перспективе, которая обычно отсутствует в отрицательных суждениях, русских и иностранных. В России происходит процесс острой индустриализации, процесс жестокий и мало считающийся с ценностями человеческой личности, как и многие процессы истории. [В России] индустриализация происходила под знаком коммунизма. В Англии начала XIX века происходила под знаком индивидуалистического капитализма. Был ли процесс первоначального накопления в Англии, описанный К. Марксом, менее жесток и более человечен? Капиталистическая индустрия вошла в мир с жестокостью, беспощадной к человеку. Но вот, что необходимо помнить Западу, когда происходит суд над советской Россией. Индустриализация России, имевшая свои неприглядные стороны, привела к русской победе над Германией и спасла не только Россию, но и всю Европу от грозившего рабства. Россия уже спасла раз Европу от татарского нашествия. Она ныне спасла ее от нашествия гитлеровской Германии. Но с более глубокой точки зрения только духовное христианское возрождение, объединяющее принцип личности и принцип коммюнотарности, может открыть путь к преодолению грозящей миру безличности и бесчеловечности9. Мы стоим перед началом новой мировой эпохи, в которой есть для нас еще много загадочного. Но радости есть мало даже после правого окончания войны, потому что кончающийся мир находится в ужасном состоянии раздора и вражды, в нем не остается ничего твердого. Мир одержим ненавистью, и он как бы покинут Богом. Новый мир

260//261

новой эпохи есть не только новый социальный мир, но и новый духовный мир. Если в человеческом мире не будет найдено нового духовного единства, если не будет найдено новых духовных форм для христианского универсализма, то не помогут и социальные переустройства. Но мы не должны фатально смотреть на будущее, оно всегда зависит и от человеческой свободы.

ВЛАСТЬ ПРОШЛОГО И ГРЯДУЩЕЕ

Первая публикация: Власть прошлого и грядущее. — Русские новости. — 20 июл. 1945. — №10. (Клепинина, №459)

Воспроизводится по изд.: Истина и откровение. СПб.: Изд–во Русского Христианского гуманитарного института, 1996.

Ошибочно думать, что народы и общества живут в настоящем. Настоящее почти неуловимо. Гораздо более живут властью прошлого и притяжением грядущего. Настоящее для революции хочет уничтожить прошлое, чтобы создавать грядущее, творить новую жизнь. Но каждый раз человеческое сознание подвергается иллюзии, которая потом постепенно исчезает. Ж'изнь есть становление, развитие. Но прошлое продолжает жить, оно не уничтожается, и если бы оно совершенно уничтожилось, то никакого развития не было бы. Уничтожить можно только мертвое, изолгавшееся, сгнившее прошлое, мешавшее развитию жизни, но не живое, не ценное, не приобретенное для вечности. Развитие жизни предполагает, что продолжает жить субъект развития, в вопросе, который нас интересует, продолжает жить русский народ со своей тысячелетней историей. Революция, которая неизбежно должна многое разрушать, поет «Du passe faisons la table rase!»1. Но в действительности из прошлого нельзя сделать «table rase».

262//263

Революции гораздо более традиционны, чем это принято думать. Это можно считать установленным для Великой французской революции. Токвиль один из первых показал, насколько в революции продолжали действовать многие тенденции старого режима. Это нисколько не менее нужно сказать про революцию русскую и даже более. Власть прошлого действует двояко. Она сообщает становлению новой жизни не только свои положительные завоевания, но и свою тяжесть.

В начале революция отталкивается от прошлого и готова отрицать не только дурное и мертвое прошлое, но и ценное, вечное в нем. Через некоторое время после торжества революции к прошлому начинают возвращаться. Это и происходит в советской России. Означает ли это что‑то похожее на реставрацию? О начинающейся реставрации с негодованием говорят старомодные революционеры (троцкистского типа) и с злорадством говорят реакционеры, которые жалеют только о том, что не они сами производят реставрацию. Но в действительности так же невозможен возврат к прошлому, как невозможно уничтожение прошлого.