только от разжигания классовой ненависти и злой классовой борьбы может явиться в мир социалистическое добро. Нужно злобой и ненавистью напоить пролетариат и тогда от него произойдет грядущее совершенное человечество. Отношение марксизма к человеческой личности беспощадно и по своей жестокости может сравниться лишь с отношением старого абсолютного государства. Личность никогда не является целью, всегда  – средством; личность сама по себе не обладает ценностью и оценивается лишь по полезности ее для завоевания пролетарско–социалистического рая; по отношению к личности все дозволено во имя благих целей социализма, можно лишить личность свободы и прав ее, можно не уважать ее достоинства, можно давить ее, если это понадобится для справедливых общественных целей. Нигде так не проявляется злое начало марксизма, как в этом безбожном и бесчеловечном отношении к лицу человеческому, к индивидуальности, и сам Маркс прегрешил более всех в этом отношении. В Лассале, более сложном и более человечном, нет этого злого начала.

Марксисты  – социал–демократы делают себе фетиш из революции, из пролетариата, из будущего социалистического общества, из экономического коллективизма, но проходят мимо личности человеческой с холодом и равнодушием, не видят в ней никакой самоценности. Стихия безличности, отвлеченных средних величин окончательно торжествует в социал–демократии и потому враждебна она религии, для которой личность, всякая личность имеет абсолютное значение и абсолютное предназначение, не может быть обращена в простое средство.

Где искать последней социал–демократической святыни, где сокрыт бог социалистической религии? Социалистическая религия ни в прошлом ни в настоящем не видит ничего самоценного, теперь для нее никто и ничто не есть цель, все  – лишь средство для будущего. Не только живая личность и антисоциалистически настроенные классы общества являются средством, но и сам пролетариат, обожествляемый пролетариат, тоже средство для будущего, для завоевания социалистического

[133]

общества. Но и всякий последующий миг человеческого существования будет мыслиться не как цель сама в себе, не как ценность, которую нужно глубоко пережить, а как средство для дальнейшего будущего.

Когда же цель будет достигнута, когда перестанет все превращаться в средство, когда народится поколение, которое будет само жить, а не унавоживать почву для жизни будущих поколений? Социалистическая религия не знает святыни высшей, чем человечество, чем человеческое благо, религия эта обоготворяет человеческое и отвергает все сверх–человеческое. Почему же она так жестока к человечеству и человеку? Тайна тут в том, что обоготворение пролетариата, социалистического общества, грядущего человечества, земного совершенного человеческого состояния есть уже потенция новой религии сверх–человеческого, есть устремленье к новому земному богу который явится в конце прогресса и во имя которого все и само человечество превращается в средство. Казалось бы, что в религии человечества есть часть истины религии богочеловечества, что в ней за человеком признается безусловное достоинство и значение, но очень быстро теряет религия человечества свой нейтральный характер и вступает на путь сверх–человеческий. Человек признается средством для грядущего человечества, затем и грядущее человечество  – средством для еще более далекого сверх–человеческого состояния и в последнем счете для сверх–человека, для земного бога. Этот грядущий земной бог, с которым связывается всякое земное совершенное состояние, последнее и окончательное, и есть святыня социалистической религии, во имя которой приносятся кровавые человеческие жертвы, жертвуют длинным рядом живых поколений. Конечное земное совершенство без источника своего  – Бога будет не совершенным человечеством, соединением совершенных человеческих личностей, как мечтают наивные гуманисты, а явлением земного бога,  – сверхчеловека, для которого все есть средство, который осчастливит «тихим, смиренным счастьем, счастьем слабосильных существ» миллионы младенцев,  – собранное насилием стадо человеческое. Не даром марксизм так охотно теперь соединяется с ницшеанством. Самоновейшие марксисты проповедуют пошловатый титанизм.

[134]

То будет окончательным воплощением духа Великого Инквизитора, которому бессознательно служат предтечи социалистической религии, религии человеческого самообоготворения. Социалистическая религия, покорная духу Великого Инквизитора, хочет осчастливить людей, презирая людей. Предвечно–сущего, небесного Бога подменить богом земным, последним сверх–человеческим воплощением мировой вражды к истинному Богу  – вот окончательный пафос религии социализма, религии самодовольного человечества. Жалки и слабы надежды добрых людей, что все, наконец, станут земными богами, что к этому поведет социалистическое равенство, свобода и братство. Нет, земной бог в последнем конце будет один, как один Бог небесный, для него одного всякая человеческая личность и все человечество превращаются в средство, о нем мечтают, не ведая истины, земные мечтатели. К этому новому единобожию с диалектической неизбежностью ведет внутренняя логика религии социализма, да и вся позитивная теория прогресса. Перспектива плохой бесконечности прогресса, отрицая все самоценное в жизни, роковым образом ведет к обоготворению впереди какой‑то земной точки. К чудовищному земному богу, вырастающему на груде человеческих трупов, на развалинах вечных ценностей, ведет тот дух, который отрицает абсолютное значение личности и связь ее с абсолютным источником бытия, который плохую бесконечность будущего предпочитает хорошей бесконечности вечности. Ужасна по своей жестокости теория прогресса, доведенная марксизмом до крайнего выражения. Будущее общество, будущее человеческое поколение, совершенное и благое состояние, к которому ведет прогресс, это какое‑то чудовище, пьющее кровь поколений былых и современных, истязающее каждую живую личность во имя свое, во имя своей отвлеченности. И происходит погоня за призраком, каждое новое поколение оказывается таким же средством для будущих, как и все предшествующие, все не являются те счастливцы, для которых уготовано царство мира сего. Да и нет справедливости в том, чтобы когда‑нибудь эти счастливцы явились, благополучие их не искупит былых страданий, былых несправедливостей.

Пути плохой бесконечности прогресса можно противопоставить путь иной: для каждой данной человеческой

[135]

личности, для каждого данного человеческого поколения должно быть осуществлено высшее благо, должна быть утолена жажда, ничто живое не может быть превращено в средство, должно рассматриваться и как цель. Тогда прекратятся человеческие жертвоприношения грядущему земному богу, сверх–человеческому результату прогресса, все превращающему в средство и никогда не достигающему цели, конца.