Был мальчик яростно палим.

Всходил на кручи, с высоты

Вперяясь в мертвые хребты,

Іде бродит снежный лишь баран

Вдоль неоттаявших полян,

Куда лишь эхо издали

Раскаты гулкие несли.

Чуждо житейской суеты,

Там для себя и я—лишь ты.

Наш безпристрастный Судия,

Себя само разсудит я.

Подъяло безпощадный меч,

Чтобы разить, рубить и сечь,

Сорвав завесы, мглу, обман,—

Психологический туман.

Безропотно на грозный суд

Прелыценья мутные придут,

И острунится шелуха

Самозабвенного греха.

Безсильны, жалостно-малы

Здесь порицанья и хвалы,

И с паутиной пыль легла

На серо-ветхие дела,

И льда хрустального чистей

Здесь волны мутные страстей.

XXXIV.

За четом—нечет, снова чет;

За скорбью — радость: все течет.

И за пылающим огнем

Цветистого июня ждем.

Пришел комарник—нганмакта,

И пробудилась мерзлота.

Чуть зелены листом первин.

Вот, опушенный анемон

Сквозь осыпь выбился на скхон—

Сереет хмурая сирень,

Как жидкая затменья тень.

А вслед, торжествен, величаі

И зеленеть еще не став,

Покров священный протянул

Пурпурно-розовый багул.

И почки клейкие струят

Его камфарный аромат.

Отцвел багул. Холодный морг

Родит взамен другой восторг.

Земли промерзлой всходит іесть

Лучами крупных алых звезд

Краса и пища здешних стран,

Разцвел пылающий саран * * саран, или сарана,