Копится холод. Ни один

Ветр отепляющий сюда

Не проникает никогда—

Ко дну воздушных сих озер,

Замерзших меж окрестных гор,

Себе дороги не найдет

И не пробьет воздушный лед.

Весной обычный ледоход

Хрустальный не вскрывает свод,

Но все победней и звончей

Бежит по наледям ручей.

Здесь все совсем наоборот,

Здесь все по-своему живет.

Не встретишь здесь ни кротовин,

Ни нор мышиных. Сам один

Скитаешься в чаще лесной,

Не видя ни души живой.

В тайге не слышен птичий грай.

Печален и суров тот край.

Грустна, безлюдна и бедна

Золотоносная страна.

Без жизни сланцы древних свит,

Трухлявы гнейс и сиенит.

Іранит, как дерево, гниет,

И лес пускает корни в лед.

Но ослепительно красив

Метаморфический массив.

Сам не поймешь, чему здесь рад,

Что строит мысли новый лад,

О чем здесь сердце вновь поет,

Куда душа направит взлет.

Прильнула к серым берегам?

— Нет, ве хий и гнилой гранит

Под наледло речной лежит.

Парчи ль серебряный узор

Покрыл отэоги местных гор?—

Иль склон срутой из серебра

Чеканит зимняя пора?

Константиюпольских владык

Не пышныі пурпура ль язык?

Быть можег, византийский двор

Сюда сокрплся в древний бор?—

Но нет, не думай о былом.

Померк Цаэь-град перед стволом.

Здесь лиственниц склоненных ряд

Священные пурпуром объят.

Не купол то Софии, нет,

Но, облачегный в снег и свет,

Парит сиякщий Фавор