Вот образец баттакских стихотворений (Ява)‚ собранных И. И. Мейером:

Ulah sok hajang ка gula,

Tatjan bisa nanggur kawung,

Ulah sok hajank ka gula,

Tatja bisa nan υ η sarung,

т. е.: «Не требуй сахару, если не можешь срубить сахарной пальмы; не требуй меня, если не можешь соткать сорочки».

По своему сложению аналогичны этому и китайские песни ш и к и н г, и малайские π а н τ у н ы. Последние «представляют собою рифмованные четырехстрочные строфы, в которых господствует довольно своеобразный параллелизм: в первых двух описывается какое‑нибудь явление природы, а две последние выражают известного рода мысль, сентенцию; но для европейца часто крайне затруднительно усвоить себе связь между обоими представлениями, — проникающий всю первобытную поэзию субъективизм выступает в пантунах с особой ясностью». Вот образцы этих пантунов:

Mcmuti umbak di rautau Kalaun

Patang dan pagi tida bcrkala.

Memuti bunga de dalam kabun,

Sa tangkci saja iang mcnggila,

т. е.: «Белы волны на прибрежье Катафи, день и ночь они бушуют беспрерывно; много белых цветов в саду; но по одном только я схожу с ума от любви». Или:

Agcr dalam bcrtambah dalam

Ujan di ulu bulum lagi tedoh;

Ilati dendam beptambah dendam,

Dcndam daulu bulum lagi sumboh,

т. е.: «Глубокие воды стали еще глубже и дождь все льет на холме; страстные желания моего сердца усилились, но до сих пор еще не сбылись надежды его». Или:

Jeka sungguh bulan pcrnama,

Mengapa tiada di parar bintantg.

Jeka sungguh tuan bijaksana,

Mcngapa tiada dapat di tinlang,

т. е.: «Если действительно настало полнолуние, отчего луна не светит среди неба? Если ты правдив и верен, почему нельзя мне повидаться с тобой?»

Тут читатель, вероятно, вспоминает японскую танку. В самом деле, что такое — эта танка, как не усовершенствованная частушка, вышедшая из у τ а — гаки, т. е. из хоровода песен (ср. нашу хороводную частушку) и распространившаяся по всей толще японского народа. Вот несколько образцов τ а н- к и крупных японских поэтов, которые я привожу в переводе Гр. А. Рачинского:

Встретились с ней мы

впервые, как осенью

падали листья;

снова сухие летят,

И уж в могиле она.