В утробе младенца запарчивала...

                Мужа  с женой я поразваживала,

Золотые венцы пораскручивала...

                В соломах я заломы заламывала,

Со всякаго хлеба спор отнимывала...

                Свадьбы зверьями оборачивала...

                Грехи иного порядка, вкрапленные в этот перечень, носят бытовой и  ритуальный характер, не заключая в себе особо тяжких преступлений. Центр тяжести лежит, несомненно, на группе грехов против рода и материнства. Сюда относится вopoжба, заговаривание молока у коров и “заламывание” колосьев, то есть грехи против плодородия скота и нивы. Порча младенца в утробе, как и убийство рожденного ребенка или проклятие его, есть грех против плодородия женского. Разлучение мужа с женой  (даже не в виде прелюбодеяния) есть тоже грех против родового семейного закона. Любопытная  черта, придающая весьма архаический характер этой амартологии, — грех против религии рода чаще всего принимает форму ведовства. (Сюда же относится и оборотничество).   В самом деле, функция ведьмы у славянских, как и германских,  народов состоит, прежде всего, во власти над стихией рода и злым извращением родовой жизни (любви и плодородия).

                Что грех против рода представляется самым тяжким в

==80                                                  Г. П.

глазах народа, видно и из следующего указания величайших грехов в стихе о Голубиной Книге:

Трем грехам великое, тяжкое покаяние:

Кто блуд блудил с кумой крестовья,

Кто во чреве семена затравливал,

Кто бранит отца с матерью...

                Хоть и есть грехам тым покаяние,

                Приложить  труды надо великие.

                В стихе о Пятнице и Пустыннике грехи против рода признаются непрощаемыми. Это группа из трех или четырех грехов:

Перва душа в утробе младенца задушила...

                < Вторая > Отца матерь поматерно бранила...

                < Третья > Из хлеба и соли спорину вымала.