И покинем Там у входа

Покрывала наши мрачные [443][444].

В «Сборнике» 1863 года есть много и более совершенных музыкально–поэтических пиес. В «Вечерних огнях», кроме сейчас приведенного стихотворения, есть еще одно в том же роде, но более слабое по исполнению: неопределенному душевному порыву здесь соответствует только отрывистость и краткость стиха, но не словесные выражения, которые слишком определенны и потому прозаичны. Для сравнения привожу эти стихи:

Сновиденье,

Пробужденье,

Тает мгла.

Как весною,

Надо мною

Высь светла.

Неизбежно —

Страстно, нежно

Уповать,

Без усилий

С плеском крылий

Залетать

В мир стремлений,

Преклонений

И молитв;

Радость чуя,

Не хочу я Ваших битв [445].

Помимо его безглагольных и беспредметных стихотворений, у Фета есть и такие, в которых известный определенный мотив, любовь, картина природы, насквозь проникнут безграничностью лирического порыва, не допускающего никаких твердых очертаний и как бы окутывающего свой предмет «дымкой–невидимкой». Такие стихотворения также находятся на границе между поэзией и музыкой, а иногда и прямо вызваны музыкальными впечатлениями:

Ты мелькнула, ты предстала,

Снова сердце задрожало, —

Под чарующие звуки

То же счастье, те же муки,

Слышу трепетные руки, —

Ты еще со мной. —

Час блаженный, час печальный,

Час последний, час прощальный,

Те же легкие одежды,

Ты стоишь, склоняя вежды, —

И не нужно мне надежды:

Этот час, — он мой.

Ты руки моей коснулась;

Разом сердце встрепенулось;

Не туда, в то горе злое,

Я несусь в мое былое, —

Я на все, па все ииое

Отпылал, — потух.

Этой песне чудотворной

Так покорен мир упорный:

Пусть лее сердце, полно муки,