II. Добродетель как должное отношение человека ко всему. — Должное отношение не есть отношение одинаковое. — (Пояснение). —

— Все прочие так называемые добродетели суть лишь качества воли и образы действия, не имеющие в себе самих своего нравственного определения, или постоянного соотве тствия с известною сферой должного, и потому могущие быть то добродетелями, то состояниями безразличными, а то и пороками. — (Пояснения и примеры)

III. Нравственная оценка определяется одною из трех норм отношения к предмету, а не психологическим качеством волевых и чувствительных состояний. — Разбор с этой точки зрения так называемых "кардинальных" (краеугольных), или "философских добродетелей", и в особенности справедливости. — Она понимается как rectitudo как aequitas, как justitia, как legalitas2. — В первом смысле — правильное вообще — она выходит из пределов этики, во втором — нелицеприятие или беспристрастие — и в третьем — "никого не обижа ть" справедливость совладает с общим принципом альтруизма (при нераздельности правил "никого не обижать" и "всем помогать"); в четвертом смысле безусловного подчинения существующим законам — справедливость не есть сама по себе добродетель, а может ст ановиться или не становиться таковою, смотря по положению (классические примеры: Сократ, Антигона)

IV. Так называемые "богословские добродетели" обладают нравственным достоинством не сами по себе, безусловно, а лишь в зависимости от других данных. — Вера есть добродетель лишь под тремя условиями: 1) действительности ее предмета, 2) его достоинства и 3) достойного отношения веры к действительному и достойному предмету. — (Пояснения). — Такая вера совпадает с истинным благочестием. — То же о надежде. — Положительная заповедь любви обусловлена отрицательною: не любите мира, ни всего, что в мире (требова ние воздержания, или принцип аскетизма). — Любовь к Богу совпадает с истинным благочестием, а любовь к ближнему с жалостью. — Таким образом, любовь не есть добродетель, а завершительное выражение всех основных требований нравственности в трех необходимых сферах отношений: к высшему, низшему и одному бытию

V. Великодушие и бескорыстие как видоизменения добродетели аскетической. Щедрость как особое проявление альтруизма. — Различное нравственное значение терпеливости и "терпимости", смотря по предметам и положениям

VI. Правдивость. — Так как слово есть орудие разума для выражения правды, то злоупотребление (во лжи и обмане) этим формальным и общечеловеческим орудием для материальных и эгоистических целей, будучи постыдно для лгущего, обидно и вредно для обманываемы х, нарушает два основные нравственные требования — уважения к человеческому достоинству в себе и справедливости к другим. — Согласно понятию правды, реальность единичного внешнего факта не должно произвольно отделять от нравственного смысла целого данног о положения. — Различие между материальною ложностью и нравственною лживостью. — Подробный разбор вопроса о позволительности спасать жизнь человека чрез словесный обман убийцы

VII. Понятие правды, или должного, объединяющее в высшем обобщении три основные требования нравственности, поскольку одна и та же правда по существу своему требует различного отношения: аскетического — к низшей природе, альтруистического — к нашим ближни м и религиозного — к высшему началу. — Противоречие между безусловною внутреннею необходимостью или обязательностью правды и ее случайностью и условностью как достаточного мотива человеческих действий. — Отсюда стремление к замене понятия нравственного д обра, или безусловного-должного, понятием блага, или безусловно-желательного

ГЛАВА ШЕСТАЯ. МНИМЫЕ НАЧАЛА ПРАКТИЧЕСКОЙ ФИЛОСОФИИ (КРИТИКА ОТВЛЕЧЕННОГО ЭВДЕМОНИЗМА В РАЗЛИЧНЫХ ЕГО ВИДОИЗМЕНЕНИЯХ)

I. Поскольку (нравственное) добро вовсе не желается кем-нибудь и не понимается как желательное, оно не есть благо для него; поскольку оно хотя и понимается как желательное, но не действует на волю определяющим образом, оно не есть для нее благо действите льное; поскольку оно хотя и действует на волю данного лица, но не сообщает ему силы осуществить должное в целом мире, оно не есть благо достаточное. — Вследствие такого эмпирического несовпадения благо отделяется от добра и в этой отдельности понимается

как благополучие (эвдемония). — Эвдемонический принцип имеет то видимое преимущество перед чисто нравственным, что благополучие по самому понятию своему есть желательное для всех. — Ближайшим образом благополучие определяется как удовольствие и эвдемониз м — как идонизм

II. Несостоятельность идонизма: в понятии удовольствия его всеобщность есть только формально-логическая, или отвлеченная, не выражающая никакого определенного и действительного единства и потому не дающая никакого общего принципа или правила действия.

Человек может находить настоящее удовольствие в том, что заведомо ведет его к гибели, т. е. к самому нежелательному. — Переход чистого идонизма в крайний пессимизм (Игезий Киренский — "внушитель смерти")

III. Анализ удовольствия. — Собственно желаются (как цель) известные представляемые реальности, а не приятные ощущения, ими вызываемые. (Доказательства). — Желательность известных предметов, или их значение как благ, определяется не последующими субъек тивными состояниями удовольствия, а известными или неизвестными объективными взаимоотношениями этих предметов с нашею телесною или душевною природой. — Удовольствие как признак блага. С этой точки зрения высшее благополучие состоит в обладании такими б лагами, которые в совокупности, или в окончательном результате, доставляют maximum удовольствия и minimum страдания — здесь главное практическое значение принадлежит не удовольствию, как такому, а расчетливому соображению последствий того или другого пов едения; эвдемонизм благоразумия

IV. Если окончательная цель определяется как фактическое благополучие, то все дело в его фактическом достижении и прочном обладании; но ни то, ни другое не может быть обеспечено никакими расчетами благоразумия (Доказательства). — Несостоятельность идеаль ных (умственных и эстетических) удовольствий с точки зрения эвдемонистической. — Так как удовольствия не суть пребывающие величины, которые могут суммироваться, а лишь преходящие субъективные состояния, которые, становясь прошедшими, перестают быть удово льствиями, то преимущество благоразумного эвдемонизма перед безумным прожиганием жизни есть только кажущееся