Афанаспй. А я нп сих, ни тех не знаю.

Яков. Разве ты никогда не слыхал о Веселеиле [382]и его товарищах, украсивших разными художествами храм господен? Пробега «Исход», гл. 31 или 37. Сей первый художник скинии посребрпл и позолотил столпы: вылил золотые кольца, золотые петли, золотые крючки, пуговицы, колокольчики на священнпчьей одежде, серебряные куполки скпнпп, медные у дверей головки, и проч. п проч.

Афанаспй. Видно, что Веселепл был крючкотворец.

Яков. А Гедеоном составленную ризу уже ты позабыл? Она, конечно, то же, что Веселеплов логнон, то есть слово божие. Вспомни, какое число всех приношений господу от сынов Израилевых, и воскликни с Варухом: «О Израиль, сколь велик дом божий и пространно место селения его: велико и не имеет конца, высоко и безмерно» (гл. 3).

Все спи прпносы суть узлы, славу божию внутри утаивающие: «Да возьмешь от начатка плодов земли твоей, которую господь бог дает тебе в жребий, и вложишь в кошницу и пойдешь на место, которое изберет господь бог твой, призывать имя его там. II ныне се принес начатки от плодов земли, которую дал мне ты» (Второзаконие, гл. 26).

«Взяла мать его ковчежец ситовый, и помазала и клеем, и смолою, и вложила отрока в него, и положила его в лучпце при реке» (Исход).

Но Исаак связанный, Иоспф в узах, Мойсей в коробочке, Самсон в веревках, Даниил во рву, Иеремия в колоде, Петр в темнице, Павел в кошнице  [383] — верю, что они не для всех кажутся узлами. «Развяжите его, оставьте идти» (Евангелпе от Иоанна, гл. 11). «Изведи из темницы душу мою». «От бездн земли возвел меня ты».

О всех сих несмышленых детях еврейских, держащих в руках своих ветви того финика: «Как финпк, возвысился на берегах». Да тут же п о самом себе Павел: «Мы буйные Христа радп…» Спи узлы, будто змии, вьются и переплетаются между собою, нечаянно там являя голову, где был недавно хвост, и напротив. И как две природы: главная и низшая, вечная и тленная — все составляют, так п два образа, составляющие символ, по всему священному полю являются, часто переменяя место своей тьмы на землю вселяющегося света, и напротив, например: «Золото оной земли доброе…» Золото обозначает вечную, земля — тленную природу.

Вспомним третий день бытейный и увидим, что сей хвост недавно был головою. Там море есть место тлени, а суша — земля, плодоприносящая божие обетование. «На месте злачном, там вселил меня…» «Погрязли, как олово, в воде обильной» (Исход).

Кит в сравнении моря фигура есть божией премудрости, плавающей сверх стихийной гнили. «И дух божий носился сверх воды». «И всплыло железо» (4–ая Царств., гл. 6, ст. 6).

«Господь бог твой ведет тебя в землю благую… В землю пшеницы… в землю, в ней же камни, железо, и от гор се ископаешь медь» (Второзаконие, гл. 8).

Но вода, Мойсеем изведенная от камня и Самсоном из челюсти ослиной [384], знаменует вечность. Камень же и челюсть есть прах гнили. Взгляни же на нерукосечный Даниилов камень  [385] с горою и увидишь, что камень есть чертог света слова божия, а гора — плоти и крови ложе. Но сей змий вдруг завернул голову к хвосту, если поднять очи к рождающемуся и к вертепному камню, к воскресшему и ко гробу. Иногда голова его и хвост в одном месте, будто хвост в устах держа, делается кольцом. Взгляни на второй бытейный день. «Посреди воды и воды… вода и вода…»

Сей воды и Давид жаждет, пренебрег одну. «Кто напоит меня водою из рва, который в Вифлееме» (2–ая Царств, гл. 23).

Иногда змия сего свитки очень между собою схожи, например: Мойсей влагает в воду дерево, Елисей — соль, корабельщики — Иону, предтеча — Христа.