Кто расторгнул ополчение пноплеменничее и достал воду Давиду пз рва вифлеемского? «Облекися в славу твою, Иерусалим, град святой… Совлеки узы шеи твоей, плененная дочь Сиона» (Исайя, гл. 52).

Подумай, где тот, кто на гумне молотит? А к нему на воловом возу прикатывается кивот господен: «Светис–я, светися, Иерусалим…» «Благословенны житницы твои…» (Второзаконие, гл. 28). «Благослови, господь, дом Авезда- ров…» (2–ая Царств, 6).

Посмотри, что делает муж Руфин Вооз? Служанки его жнут и вяжут снопы, а он вымолачивает пз стеблей зерно. «Се тот веет на гумне ячмень сей ночи» (Руфь, гл. 3). «И преломив, дает им. Им же отворились очи».

Афанасий. Я о всех сих читал, но не даются читать. Трудно.

Яков. Так послушай же о новейшпх скинотворцах и плетущих сети рыбаках, вот они: «Если свяжете на земле — будут связаны на небесах…» Никогда они не вяжут узлов, чтоб не скрывалась внутри цельная простота голубиного ока, и никогда не разрешают гаданий, чтоб не вынуть оттуда перстня сладчайшего меда и сота вечности.

«От едящего съедобное и от крепкого изойдет сладкое. И съедите ветхое и ветхое ветхих. Вениамин — волк, хищник,. рано ест, еще и на вечер даст пищу» (Бытие, гл. 49). «Верил Авраам богу, и вменилось ему в правду (все писаное)».

Знамения же веровавшим сие… языки возгласят новые… змия возьмут.

И сие сказав, дунул и говорит им: «Примите дух святой! Кому отпустите грехи, отпустятся им, и кому же держите, держатся».

Афанасий. Пускай же сему разговору будет имя: Кольцо.

РАЗГОВОР, НАЗЫВАЕМЫЙ АЛФАВИТ, ИЛИ БУКВАРЬ МИРА[389]

Песня[390] сложена 1761–го года о том, что концом жизни нашей есть мнр, а вождь к нему бог, п о людских разнопутпях

О жпзнь беспечна! О драгпй покой!

Ты дражайший мне всяких вещей.

На тебя смотрит везде компас мой.

Ты край и гавань жизни моей.

Мне одна в свете тишина нравна:

II безмятежный, неславный путь.

Се моя мера в жптпп главна.

Весь да кончится мой циркуль тут!

Ты, святый боже п веков творец,

Утверди сие, что сам создал.

При тебе может все в благой конец

Так попасть, как к магниту сталь.

Если ж не право зрит мое око,

Ты меня, отче, наставп здесь.

Ты людских впдпшь, сидя высоко,

Разных столь мненпй бессчетну смесь.

Один в восточной, те в вечерний край