Ты край и гавань жизни моей.

Мне одна в свете тишина нравна:

II безмятежный, неславный путь.

Се моя мера в жптпп главна.

Весь да кончится мой циркуль тут!

Ты, святый боже п веков творец,

Утверди сие, что сам создал.

При тебе может все в благой конец

Так попасть, как к магниту сталь.

Если ж не право зрит мое око,

Ты меня, отче, наставп здесь.

Ты людских впдпшь, сидя высоко,

Разных столь мненпй бессчетну смесь.

Один в восточной, те в вечерний край

Плывут по счастье со всех ветрил.

Иной в полночной стране впдпт рай,

Иной на полдень путь свой открыл.

Один говорит: «Вот кто‑то косит!»

А другой спорит: «Се ктось стрижет!»

Иной: «У воза пять кол» — голосит.

Скажи, кой бес нам столь мысль сечет?

Inveni portum Jesum.

Саго, munde, valete!

Sat me jactaslis. Nunc rnilii certa quies [391].

Прощай, стихийный потоп! —

Вещала Ноева голубица. —

Я почию на холмах вечности,

Обретши ветку блаженства.

Милостивому государю Владимиру Степановичу, его благородию Тевяшову

Милостивый государь!

Одпн «Разговор» уже к вам пришел [392]. Вот же нашел вас н брат первого. Когда меня жалуете, примите милостиво и сего п положите братнюю сию двоицу перед лицом дражайшего вашего родителя, как образ и память усердного моего почитания. В обоих наппсано то, что говорено в беседах со здешними приятелями. Они ж и беседующими лицами поставлены в обоих. Первый испытывает с Давидом небесные круги, поведающие славу вечного: «Лета вечные помянул…» — и назван «Кольцом», а второй, узнав безначальное начало из нетрудных начатков, будто пз алфавита, богу последовать побуждает п назван «Букварем». Предревнешпее слово есть сие: rvco&i oeaoTov, nosce te ipsum — «Узнай себя самого»  [393]. II теперь оно всем в устах, но не многим во вкусе[394]. Думаю, что начальник слова сего был древнейший мудрец Фалес. Верю. Кто что нашел и любпт, то своим ему быть может, а истина безначальна. Пишет Плутарх [395], что на Аполлоновом Дельфийском храме было написано: «Узнай себя». Древние египтяне слово сие высоко почитали. Что значит сфинкс, изъяснено в первом «Разговоре» [396]. Имя его значпт связь пли узел. Гаданпе сего урода утаивало ту ж силу: «Узнай себя». Не развязать сего узла была смерть мучительная, убийство душе, лишение мира. Для сего египтяпе оного урода статуи поставляли по улицам, дабы, как многочисленные зеркала, везде в очи попадая, сей самонужнейшее знанпе утаивающий узел на память приводили.

Потомки их были не таковы. Отнялась от них глава мудрости; долой пала чистая часть богочтення; остались один художества с физическими волшебствами п суеверием. Монумент, напоенный всеполезнейшим для каждого советом, обратился в кумир, уста имущий и пе говорящий, а только улицы украшающий, и будто источник в лужу отродился.

Так и все богословские тайны превращаются в смешные вздоры и суеверные сказкп. Во времена авраамские делали сие филистины, а ныне делают не знающие себя и бога. В божественном мраке мойсейскпх книг почти 20 раз находится спе: «Внимай себе», «Внемли себе» — и вместо ключа ко всему предвручается то же, что «узнай себя».

И не диво, что древние египтяне, евреи и эллины высоко почитали слово сие. Знать‑то от познания себя самого входит в душу свет ведения божия, а с ним путь счастия мирный. Что компас в корабле, то бог в человеке. Компасная в сердце корабельном стрела есть тайный язык, закон, глава, око и царство корабельное.

Библия тоже именуется стрелою, как начертанная тень вечного закона п тьма божия. Не тот мне знаток в корабле, кто перечел и перемерил каюты и веревкп, но кто познал силу и природу корабля; тот разумеет путь его и все околичности.