Ах, отвергнем печали! Ах, век наш краткий, малый!

Будь сладкая жизнь!

Кто грусть во утробе носит завсегда,

Тот лежит во гробе, не жил никогда.

Ах, утеха и радость! О сердечная сладость!

Прямая ты жизнь.

Не красна долготою, но красна добротою,

Как песнь, так и жизнь.

Жив бог милосердый, я его люблю.

Он мне камень твердый; сладко грусть терплю.

Он жив, не умирая, живет же с ним живая

Моя и душа.

А кому он не служит, пускай тот бедный тужит

Прямой сирота.

Хочешь ли жить в сласти? Не завидь нигде.

Будь сыт малой части, не убойся везде.

Плюнь на гробные прахи и на детские страхи;

Покой — смерть, не вред.

Так живал афинейский, так живал и еврейский

Епикур — Христос  [80].

Конец. Сложена во время открытия Харьковского намест–ничества, когда я скитался в монастыре Сеннянском[81]. Григорий Варсаяа Сковорода.

СТИХОТВОРЕНИЯ

De libertate[82]

Что то за вольность? Добро в ней какое?

Ины: говорят, будто золотое.

Ах, не златое, если сравнить злато,

Против вольности еще оно блато [83].

О, когда бы же мне в дурни не пошитись  [84],

Дабы вольности не мог лишитись.

Будь славен вовек, о муже избрание,

Вольности отче, герою Богдане!

Fabula[85]

Как только солнце к вечеру запало

И везде небо темнозрачно стало,

На тверди звезды блеснули прекрасны,

Как дорогие каменья алмазны.

Фалес закричал: «Старуха драгая!»

«Чего ты кричишь, мудрость глупая?»

«Полно мне уже сидеть на сем месте;

Поведи меня смотреть на звезды».

Пошла перед ним старуха драгая,

А за нею вслед и мудрость глупая.

Пошли туда, где холм высокоместный,

Отколь способно смотреть на круг звездный.

«Ой, — мудрец крикнул, — пропал я, старуха

Упав бедный в яму, отбил себе ухо.