Проживал век свой в дубравной густыпё.

Молодец некий, Фнлидоном звался,

К бородатому старику пробрался,

Слыша от многих о нем предовольно,

Что пустынник свят и мудрости полный.

Как поздоровил честную седину,

«Здоров будь!», — сказал старик, — и ты, сыну».

«Не погневайся, отче милосердый,

Скажи мне, какой путь жизни свят и твердый?

Мать моя меня и отец оставил,

Давно я о них обеды отправил.

Ты мне вместо их будь уже родитель,

А будешь, если будешь, мне учитель».

«Я, сыну, и сам в мудрости есть скудный,

Знаю только, что путь сей жизни трудный».

«Сделай же милость, о седая главо.

Все буду помнить, я мех не дырявой».

«Опасно, сыну, с миром обиходься,

С миром, пока жизнь, надобно бороться.

Старайся с чужих случаев меж людом,

А не с своих бед познать добро с худом;

Например, видишь, что побили вора,

Учись с пего, что крадеж — беда скора;

Не братайся с тем, кто к добру не способный.

С преподобным, и будешь преподобный;

Паче ж делай не то, что ветрогоны,

Но то, что велят разума законы.

Кому нраЕится нрав сей сегосветпый,

Не возможет тот в свете не быть бедный».

Филпдон, впдя, что се не на руку

Старый плещет, вдруг почувствовал скуку.

«Благодарствую тебе, старик седовласый!»

«С богом, мой сынку!» Пошел восвояси.

«Свята се мудрость, однак не манерна»,

Сам себе мыслит. После, сыскав верна

По перью друга, принял марш в учены

Стороны, чтоб ум добыть совершенный.

Взяли молодца силою до пруса,

Когда он имел войну на француза.

А как дюжина годов миновала,

Домой Уликса  [95] судьбина припхала.

Принял марш прямо в лес до Филарета,