7]. Наконец, в русской мысли идеи об ином, разрывном порядке временности развивались Бердяевым: в его эсхатологической метафизике истории эмпирическая временность получает свое содержание и смысл от спонтанных и вневременных, дискретных прорывов в здешнее бытие - иного, эсхатологического порядка бытия. - Все эти опыты и идеи объединяются тем, что в них выступает интуиция временности, темпоральной структуры бытия, отличная от господствующей в европейской мысли платоновско-августиновской концепции темпоральности. Последняя базируется на интуиции "вечности" как совершенного первообраза эмпирического времени; и в этом первообразе качество непрерывности, слитного единства не только не исчезает, но сгущается - тогда как свойства дискретности и разрывности ему целиком чужды.

Уже достаточно ясно, что необналичиваемые события обладают теми свойствами, которых мы ожидаем от виртуальных событий, и горизонт необналичиваемого бытия-действия способен описывать виртуальную реальность. Однако не менее ясно из нашего описания выступает связь этого горизонта еще и с неким другим концептом - что, как выяснится, весьма усложняет онтологическую ситуацию. Выступая - или же ис-ступая, вырываясь - из темпоральности наличного бытия, внося разрывность в его порядок, необналичиваемые события определенно "имеют отношение" к

трансцендированию. Такая интуиция не может не возникать; однако еще необходимо придать ей отчетливую философскую форму. Это не так легко. Что есть трансцендирование, и как следует его понимать в контексте нашего дискурса энергии?

"Трансцендирование" - один из важнейших

граничных топосов философской речи, в которых тематизируются ее отношения с ее границами, как предметными (границы предмета философствования), так и методологическими (границы метода философствования); и по свойству всякого топоса, тематизируются они так, что не могут получить законченного и непротиворечивого представления. Впрочем, исходная (и весьма основательная) база темы о трансцендировании, созданная в традиции европейского идеализма, сводит до минимума эту открытость и проблемность темы. В рамках картезианского дискурса, обносящего "чистую мысль" защитной оградой оппозиции

res cogitans - res extensa, и в рамках кантианской оппозиции

трансцендентное - имманентное, акт проработки сознанием, мыслью - предмета мысли есть выход мысли от имманентного - исход ее из себя как из собственной "имманенции" - к трансцендентному; и это есть акт, в котором мысль осуществляет себя как "трансценденция": что и есть "трансцендирование" per definitionem. Это -

когитативная концепция трансцендирования, в которой последнее предстает как акт чистого интеллекта, чистой мысли - и не предстает как апория "исхождения из собственной природы", поскольку