26]. Даже любовь есть в Первоедином (ср.: "Он есть сам и предмет любви и любовь - любовь самого себя (αυτου ερως)" [

27]) - но при всем том, в соотношении с христианством расхождения не менее глубоки. Отнюдь не входя в это столетиями разбираемое и пересматриваемое отношение, заметим лишь, что отсутствие "личного бытия-общения", диалога, синергии в неоплатоническом духовном процессе столь же неспоримо и явно [

28], как и отсечение тела, другой кардинальный пункт расхождения. "Не Он глядит на все прочее, а напротив, все прочее в него вглядывается" [

29], -говорит Плотин. "Имеете внутри себя Лице, на вас смотрящее и все в вас видящее" [

30], - говорит Феофан Затворник. "Все мы должны стараться, как бы нам поскорее освободиться от телесных уз" [

31], - говорит Плотин. "Тело вместе с душой переустраивается и проходит духовное поприще", - говорит Палама.

Ямвлих. Цит. соч. С. 189.

Нити орфических влияний многочисленны и запутаны, но на одно из первых мест ставят всегда связь с христианством: "Развитие орфизма представляется с древнейшей поры водосклоном, по которому все потоки бегут во вселенское вместилище христианства" (Вяч. Иванов. Дионис и прадионисийство. Баку. 1923. С. 181). Стоит поэтому уточнить, что мы затронули здесь иную нить, ведущую в противоположном направлении: говоря очень упрощенно, христианству были созвучны у орфиков темы бессмертия и пакирождения, преодоления здешнего бытия; тогда как неоплатонизм, наряду с этим, воспринял и заострил другой мотив, утверждение

чисто спиритуалистического пути этого преодоления.

Плотин. Эннеады. VI. 9,3. СПб. 1995. С. 279.

Там же. VI. 7,36. C. 236.

Там же. I.1,7.C. 586. Как видно отсюда, у Плотина, в отличие от нашего современника Фуко, отрицание единой "природы человека" не становится антиантропологизмом.