В трех видениях увидел он плотскими очами Бесплотную; три имел свидания с Тою, Кого назвать не смеет:

Подруга вечная, Тебя не назову я...

«Здесь, в шутливых стихах, – самое значительное из того, что до сих пор случилось со мною в жизни», – скажет он, скрывая под смехом самое для него святое и страшное, как это делали древние в таинствах, и все еще делают русские юродивые.

Третье свидание – в Египте, у пирамид, таинственных вех в Атлантиду, совершеннейших кристаллов Божественной Четверицы и Троицы.

И в пурпуре небесного блистанья, Очами, полными лазурного огня, Глядела Ты, как первое сиянье Всемирного и творческого дня...

Дня, когда сказано: «Семя Жены сотрет главу Змия». Это Вл. Соловьев понял, как никто.

XXXIX

Мать является умирающему Пэру Гюнту, у Ибсена, в образе двойном – его же собственной, старой, ослепшей от слез, матери и вечно юной возлюбленной – Сольвейг.

«Летний день на севере. Избушка в сосновом бору. На пороге сидит женщина со светлым, прекрасным лицом и, глядя на лесную дорогу, поет:

Гореньку к Троице я убрала. Жду тебя, милый, далекий... Жду, как ждала. Труден твой путь одинокий, — Не торопись, отдохни. Ждать тебя, друг мой далекий, Буду я ночи и дни!

Пэр Гюнт приходит к ней, узнает Невесту-Мать, крепко к ней прижимается, прячет на ее коленях лицо и плачет от радости:

Благословенно первое свиданье И эта наша встреча в Духов День!

Невеста целует его, баюкает Мать:

Спи-усни, ненаглядный ты мой, Буду сон охранять сладкий твой!

Сон – смерть, пробужденье – вечная жизнь!

Мать ждет всего человечества, так же как Сольвейг ждет Пэра Гюнта; так же убрала для него «гореньку к Троице», и встреча их будет так же «в Духов день».

И в эти наши последние, самые страшные дни, после первой всемирной войны и, может быть, накануне второй, – вот что сказано о Матери:

Каким мне коснуться словом Белых одежд Ее? С каким озарением новым Слить Ее бытие? О, ведомы мне земные Все твои имена: Сольвейг, Тереза, Мария, — Все они – ты Одна… И будут пути иные, Иной любви пора, Сольвейг, Тереза, Мария! Невеста – Мать – Сестра! (З. Гиппиус. Вечно-женственное, 1928)

Если, по слову Достоевского, «красота спасет мир», то это и значит: мир спасет Мать.

10. Елевзинские таинства