Переступил с трудом маленький порожек дома.

Я почему-то побежал вперед: увидел ручеек, осторожно падающий из расщелины в скале…

Протягиваю свои пальцы. Вода ласково, но холодно касается их.

Смеюсь: как прекрасен запах жасмина на берегу моря…

Из тумана вышли журавли. Белые.

Они пели и танцевали. Один из них предложил мне войти в круг — я отказался танцевать.

Лучше спою.

— Как прекрасен запах жасмина… — начал я, но журавли уже ушли в туман. Ни один из них даже не обернулся…

Но в ту же минуту из тумана появляется лицо женщины с закрытыми глазами.

Она божественно красива.

Черное кимоно.

Ей много лет… Она слушает музыку, но музыка улетает.

И женщина исчезает, уходит в темный сад, закрывает за собой калитку.

— Простите, кто вы? — с отчаянием я спрашиваю ее, оказываюсь у калитки и только белые носочки ее замечаю. Они парят в траве: взлетают — погружаются в траву, взлетают — погружаются…

Темные ветки раскачиваются в глубине сада — огромные ветки сиреневого цвета, слышу ее голос необычный, глухой. Округло выговаривая русские слова, она поет по-русски, она поет, вытягивая мелодию, и голос ее начинает вибрировать и превращается в журавлиный резкий крик о помощи…

На месте женщины из тумана проявляется город: серые, пепельного цвета маленькие дома, все под черепичными крышами.

— Не уходите, помогите мне… — кричу кому-то, парю, опираюсь на воздух моими распростертыми, большими крыльями.

…Я так люблю эти мои крылья, потому что они всегда расправляются за моей спиной как-то внезапно, отрывают меня от земли и поднимают высоко, но не очень.

Я боюсь головокружения и холодных арктических потоков. Ведь многие из нас вот так и замерзали на лету. Засыпали, потому что охлажденное сердце билось реже, крылья не могли сложиться, и так, лежа на потоке, уже остывшие, они бесконечно долго переносились в черном холоде из одного конца света в другой и по кругу, пока, не вымерзнув окончательно, их тела не рассыпались на мелкие острые кусочки, как хрусталь… И, наверное, падали на землю…

…Ветер стих, и я опустился на улицу, совсем рядом с каким-то домом.

Над входом висит маленькая табличка. Касаюсь ее кончиками пальцев и читаю блеклую надпись: «Табачная лавка»…

…Бархатное, бархатное, теплое дерево…

В туманном мареве, в сырости — какие-то тени, шорохи шагов.

Оборачиваюсь — в окне дома на склоне холма тепло светится окно. Взволнованный, боюсь потерять этот свет из виду и почти бегу через туман: