— А это мой Журавль… — шепнул я ему.

Журавль клювом коснулся моей руки.

— Теплая лапка… Когда ты волнуешься, у тебя всегда горячие лапки…

Заиграла музыка. Трубы.

— А это мой дом… или нет? Нет, это мой дом… это мой дом… — Мне показалось, что за окном стоит дом, деревянный.

— Я бесчестная, я великая, я великая грешница… — опять возник в пространстве радиоголос.

— Никакая ты не грешница, если тебя так называть… — слабо возражал мужской голос.

…Я посмотрел вправо вниз.

— …Голоса… А это моя река…

Мне показалось, что вода движется под окном…

— …Грех-то в тебе, твой позор рядом со святыми чувствами уживается. Пусть они не врут, что в тысячу раз справедливее и честнее… — звучал в старинном эфире голос юноши.

— А это мой старый парк… — Я отвернулся от окна и закрыл глаза. — Все как во сне.

Мне показалось, что чья-то рука коснулась моей руки. Я открыл глаза.

В проеме окна увидел тень. Мужской голос:

— …И еще я помню, что тогда ночью погиб корабль… Был шторм, погиб корабль… Утром рыбаки сетями вылавливали из волн прибоя тела моряков…

Мужчина сидел на полу. Он говорил скорее чувствуя меня, но не видя. Он чувствовал мое тепло, а мою смиренность — видел.

— …Рыбаки складывали тела на берегу около воды и накрывали циновками…

…В нашей деревне жила одна сумасшедшая женщина… Она прибежала на берег и, увидев тела под циновками, закричала и прыгнула на циновку со страшным выражением… И со страшным выражением на лице стала танцевать, ступая по телам…

Он продолжал тихо говорить, чуть-чуть покачиваясь из стороны в сторону:

— Она танцевала со страшным лицом, она смеялась… Рыбаки, глядя на нее, опустили руки и не мешали ей… Я хорошо помню, что стоял и смотрел на этот танец, но рядом, в волне прибоя, я видел, как еще покачиваются тела погибших…

Они были в красивых кителях с золотыми полосками на рукавах…

Молодые лица и черные-черные волосы…

Когда волна стекала с лица, волосы красиво ложились на лоб…

Головы мертвых медленно покачивались из стороны в сторону, подчиняясь движению волны…

Я видел в волне профиль прекрасного спокойного человека — прекраснее и спокойнее человека я никогда не видел более в земной жизни…

Мертвый моряк вдруг сказал мне: все хорошо, все хорошо, все хорошо — ничего не бойся — все будет хорошо…

На пыльной раме маленького окна ожила, проснулась серая бабочка. Она поползла по стеклу, упала на подоконник, больно ударилась. И затихла. То ли умерла, то ли опять уснула…