Его воля — наш мир.

В них заключается тайна неравенства и одновременно полной несущественности этого неравенства в степенях святости святых. Все совершенно одинаковы, однако каждая степень отличается от другой.

Шекспир дает величайшую широту человеческих страстей; Данте — величайшую высоту и глубину. Они дополняют друг друга. Бессмысленно задаваться вопросом, чья задача оказалась труднее. Но, конечно, "трудные пассажи" дантова "Рая" — это, скорее, трудности Данте, а не наши; это ему трудно заставить нас чувственно ощутить различные состояния и ступени святости. Так, например, длинная речь Беатриче относительно Воли (песнь IV) на самом деле направлена на то, чтобы мы смогли про- чувствовать состояние Пиккарды; Данте требуется обучить наши чувства по мере своего дальнейшего продвижения. Упор он делает на состоянии чувств; рациональному убеждению отводится место лишь как средству достижения этих состояний. Мы постоянно сталкиваемся со строчками, подобными следующим:

Beatrice mi guardo con gli occhipieni

di faville d 'amor cosi divini,

che, vinta, mia virtu diede le reni,

e quasi mi perdei con gli occhi chini.

Она такими дивными глазами

Огонь любви метнула на меня,

Что веки у меня поникли сами

И я себя утратил, взор склоня.

Вся трудность заключается в допущении, что именно это мы и должны чувствовать, что все сказанное не является всего-навсего декоративным набором слов. Данте всегда готов помочь нам образными сравнениями, вроде следующего:

Come in peschiera, ch' е tranquilla е риrа,

traggonsi ipesci a do che vien di fuori

per modo che lo stimin lor pastura;

sh vid'io ben piu di mille splendori

trarsi ver noi, ed in ciascun s 'udia:

Ecco chi crescera li nostri amori.

Как из глубин прозрачного пруда

К тому, что тонет, стая рыб стремится,

Когда им в этом чудится еда,

Так видел я — несчетность блесков мчится