На стр. 3 философия названа "достойной хранительницей высшей правды".

На стр. 7 редакция "Логоса" упрекает современную философию эпигонов за то, что "разрабатывая завещанное ей наследство творческой эпохи, она как бы боится его последней глубины и тщательно избегает казаться робкой мыслью своей тех откровений вечности, которыми светятся великие создания творческих времен".

Тайные судьбы вели разные народы разными путями все к той же цели" (стр. 11).

"Выделяя вечный смысл великих систем наших предков, мы включаем их в себя, а тем самым и себя в непрерывную нить вековой традиции... мы охватываем тем самым всю бесконечность мирового разума и проникаем в глубь божественного Логоса" (стр. 16).

Подчеркнутые выражения - для всякого ясно - и не трансцендентальны, и не научны. Они полны чистейшей трансцендентной метафизики, и не простой метафизики, а мистической.

"Великие силы истории" (стр. 42), "заложенные в объектах культуры ценности" (стр. 40), "культурное благо: наука, в которой в течение времен окристаллизовываются теоретические истины" (стр. 40), вот обрывки тщательно скрываемой метафизики Риккерта.

Гессен на стр. 153 с чувством полной трансцендентальности и научности высказываемого говорит: "Гете... не мудрствуя лукаво, действительно владел тем последним синтезом жизни, к которому они (романтики) хотели прийти путем разума".

Я, мистик, думаю, что только провидение знает, владел или не владел Гете "последним синтезом жизни" - но оказывается, что трансцендентальная философия, очевидно, "строго-научным" путем проникая "в глубь Божественного Логоса", знает об этом так же прекрасно, как само Провидение, и Гессен, утверждающий абсолютную несказанность переживания, умеет, однако, свою трансцендентально-научно-мистическую интуицию о Гете выразить с столь категорической ясностью. В талантливой, но совсем не "трансцендентальной" и не "научной" статье Степуна "Трагедия творчества" на стр. 173 говорится:

"В конце концов, все вопросы истории решаются в отдельных и одиноких человеческих душах. Душой романтизма был безусловно Фридрих Шлегель". С этим утверждением можно согласиться, можно и спорить. Но при чем тут "строго научная точка зрения", при чем тут "трансцендентальная философия"?

Такие мистические усмотрения, такие трансцендентно-метафизические утверждения на страницах "Логоса" встречаются в самом обильном количестве. И если я привел наудачу несколько таких утверждений, то не для того, чтобы обратить внимание на случайные обмолвки авторов "Логоса". Возьмите какое угодно архитрансцендентальное и архинаучное исследование современного философа, и философский анализ без труда вскроет и в исходном пункте и в дальнейшем развитии гносеологических построений целые ряды самых произвольных и догматических утверждений, и эти утверждения образуют скудную, противоречивую, трусливо скрытую, неискреннюю и потому дурную приват-метафизику каждого "трансцендентального" и каждого "научного" философа. Нередко эта скрываемая приват-метафизика не заключает в себе ничего положительного и вся исчерпывается ненавистью и скрытой злобой к объектам метафизики открытой, искренней и откровенной.

Тоска по не существующему, т.е. не сущему, есть романтизм, и потому участников "Логоса", зачарованных меоном "научной" философии, мы вправе назвать мечтательными романтиками неосуществимой "научности".

В заключение скажу, что, подвергая "Логос" принципиальному и длинному разбору, я чувствовал, что за этим журналом стоит почти вся современная немецкая философия, и потому все сказанное в этой статье, имея более принципиальный смысл, чем простой критический анализ нового журнала, mutatis mutandis относится к современным немецким властителям... маленьких дум.

КУЛЬТУРНОЕ НЕПОНИМАНИЕ