Ответ С.Л.Франку

"Прежде, нежели исследуешь, не порицай, узнай прежде и тогда упрекай".

Премудрость Иисуса сына Сирахова.

Две черты бросились мне в глаза при чтении "Философских откликов"[75] С.Франка, посвященных разбору моей статьи о Логосе: раздраженность и глубокое невнимание к моей мысли. Утеряв присущий ему объективизм, С.Франк несомненно переходит границы, относя к совершенно неизвестному ему человеку слова: "наивность", "огульность", "развязность", "ослепленность", "слабое знакомство с западной философией". Культурная совесть Франка, по моим предположениям, уже должна начать его мучить за несомненное нарушение правил учтивости - и я, полагаясь на "это, могу обойти молчанием весь взволнованный τόνος его статьи.

Я остановлюсь на второй черте: невнимании к моей мысли. В своей статье я высказываю ряд идей, из которых, кажется, ни одна не попала в сферу внимания моего критика. Точно боясь взглянуть, С.Франк проходит мимо решительно всего положительного содержания моей статьи. Он бьет тревогу, может быть, что-то верно почуяв, но весь его "отклик" - встревоженный призыв кого-то обратить внимание на опасность, а не личное столкновение С.Франка с тем, что он считает враждебным себе и культуре.

"Отклик" его не философский, а публицистический. Он дает не идейный разбор моей статьи, а старается рядом эпитетов и периферических, случайных набегов на внешнюю форму моей мысли дать почувствовать кому следует культурный вред моего направления. "Все пустяки в сравнении с вечностью". Не важно, что написал обо мне С.Франк. Важно то, что животворные идеи логизма при малейшей попытке воплотиться возбуждают глухую вражду, слепую критику, патетическое непонимание. Тут что-то глубокое и фатальное.

Сначала я постараюсь освободить свою мысль от искажений С.Франка, затем перейду к существенным недоумениям С.Франка, так сказать, лежащим в характере самой темы.

Существует фатальная связь между рационализмом и схемой, по внутренней необходимости своей совершенно подобная той связи, которая существует между логизмом и символом.

Будучи сам схемой, т.е. созданием схематической мысли, ratio существенно схематичен. В предлежащей действительности для него "понятно" только рациональное, т.е. то, что может быть приведено к схеме математической, динамической, механической, произвольно им избранной. В схему геометрического следования ratio Спинозы пытается заключить всю сложность космогонического процесса. Схемой математической формулы пытается Гегель объяснить реальное движение планет. Осознанный схематизм рассудка легализуется "Критикой чистого разума". В порабощенности схемой - корень всех искажений. Взнузданная рационализмом мысль совершенно бессильна перед действительностью. Оторванная от последней, она может оперировать только схемой. Рационализму действительность дана может быть только в схеме и ровно настолько, насколько в схеме она умещается. А так как рассудок склонен считать себя единственным законным владыкой сознания, то он с мнимо логической принудительностью стремится действительность "сократить" и сделать себе сообразной.

Ratio С.Франка, доминируя в его сознании - над живым и конкретным рядом моих мыслей, проделывает то же самое, что делает всякий ratio, встречаясь с чуждой ему и не охватываемой им действительностью. Первая задача С.Франка - меня не понять. Чувствуя враждебность предлежащего ему ряда мыслей, С.Франк обороняется прежде всего схемой. Боясь посмотреть прямо в глаза в чуждую, но волнующую его цепь идей, он прежде всего набрасывает на нее свою схему, что-то привычное для себя, и, уложив меня в схему, борется не со мной, а со схемой, не с действительными моими мыслями, а со схематическим отображением их в своем ratio. Differentiam specificam, т.е. конкретное и характерное в моей статье, он игнорирует абсолютно, весь увлеченный желанием втиснуть меня в какой-нибудь genus proximum, т.е. что-то знакомое его сознанию и доступное для его критики. Отсюда неосторожные обвинения, взводимые на меня С.Франком.

Прежде всего "национализм".