Аскетическая жизнь приводит к видению Бога и обожению, которые составляют цель человеческой жизни. Поскольку Бог стал вполне человеком, полностью облекся человеческой природой, восприняв всего человека, душу и тело, постольку и весь человек, душа его и тело, призван стать вполне Богом по благодати. Исповедник подчеркивает, что в благодатном общении с Богом мы объединяемся не с частями Бога, а со всей Его полнотой.

В настоящее время многочисленные исследователи трудов Максима Исповедника ведут спор о соотношении между его идеей обожения и идеей естественного созерцания. Согласно преподобному Максиму, Бога можно найти не только через аскетические упражнения духа и обожение, но и ― поскольку Логос есть основа всего творения ― путем созерцания Бога в природе. Проблема заключается в том, является ли естественное созерцание необходимой предпосылкой непосредственного созерцания Бога. В системе томизма видение сущности Бога, visio beatifica («блаженное видение»),· возможно, но лишь в загробной жизни, а в исторической, человеческой жизни оно ограничено именно «естественным созерцанием», то есть созерцанием. Бога через тварь, а не непосредственно. В учении Максима Исповедника такого противоположения не существует. Обожение достижимо, как реальный опыт, уже в этой жизни, но, будучи даром Божиим, оно не зависит от ограниченного естественного созерцания. При этом обожение не является видением самой сущности Бога, которая всегда остается недосягаемой. В то же время обожение человека неотделимо от судеб всего мира. Пути к обожению бывают разные, но они обязательно должны включать в себя и цель преображения мира. Одни склонны добиваться этой цели через аскезу, которая в своем крайнем выражении есть смерть и воскресение. Но есть и другой путь ― путь Преображения. Первый путь обычно связывается с мироненавистничеством, второй ― с любовью к творению Божию. Эти два подхода часто (и ложно) противопоставляются друг другу как взаимоисключающие. Так, Запад склонен обвинять восточную христианскую мысль в аскетическом отрицании мира, которое часто приписывается скрытому монофизитству православного христианства. В западном же богословии господствует убеждение, что созерцание Бога относится только к загробной жизни, а сейчас нужно заняться насущными мировыми проблемами, оставив мистицизм мечтателям и мистикам. Богословие становится сухой наукой, отношения между человеком и Богом втискиваются в рамки Аристотелевой логики, подвергаются рационалистическому анализу и систематизации. Вся мысль преподобного Максима даже тогда, когда ему не вполне удается свести концы с концами, есть живое отрицание этих искусственных противопоставлений и динамическое утверждение того, что личный опыт обожения служит основой, закваской спасения всего мира.

Максим Исповедник написал также книгу «Мистагогия» («Тайноводство»), в которой содержится толкование Божественной литургии. Это толкование не является литургическим богословием в современном смысле слова, а, скорее, представляет собой своеобразный сборник мыслей по поводу Литургии. Преподобный Максим пользуется образами, взятыми из богослужения, для иллюстрации своей философии. В «Мистагогии» чувствуется влияние псевдо-Дионисия, но его космических иерархий мы в ней не находим.

И наконец, в письме к Марину излагаются взгляды Максима на вопрос о Filioque. Марин был западным богословом и другом папы Мартина. Западные симпатии Максима хорошо известны ― в борьбе с монофелитством он получил поддержку на Западе ― и в этом случае он также пытается защитить православность западных взглядов. Он утверждает, что когда западные богословы говорят, что Дух Святой исходит от Сына, то на самом деле имеется в виду, что Он исходит через Сына. Позиция Максима в сущности сводится к тому, что в западной точке зрения нет ничего предосудительного, что она не умаляет монархии Отца, а только подчеркивает единосущие Лиц Святой Троицы. Если бы западная триадология действительно сводилась только к этому, а не получила бы новой интерпретации в учении блаженного Августина (о котором Максим, вероятно, мало знал), то отношение преподобного Максима к вопросу об похождении Святого Духа было бы вполне приемлемым выходом из споров между Востоком и Западом.

Глава 6. Преподобный Иоанн Дамаскин и православная защита иконопочитания

О жизни преподобного Иоанна Дамаскина известно очень мало. Его житие, написанное спустя столетие после его смерти, изобилует легендарными подробностями. Дамаскин родился около 675 года, умер в 749 году. Он был родом из христианской семьи, жившей на оккупированном мусульманами Ближнем Востоке. Христиане жили среди мусульман, как в гетто, и законы Корана на них не распространялись. Делами христианских общин распоряжались назначенные халифом чиновники-христиане. Таким чиновником был отец святого Иоанна Сергий, и его высокую должность впоследствии унаследовал и Иоанн. Биограф называет его арабским именем Мансур (что в переводе означает «победный»), однако никаких сведений об арабском происхождении Дамаскина не имеется. Арабского языка он, по всей видимости, не знал, и творения его написаны по-гречески в прекрасном византийском стиле. Его карьера при дворе халифа в Дамаске оборвалась, когда Иоанн, отпустив на волю всех своих рабов, удалился в монастырь святого Саввы в Палестине. В 734 году он был рукоположен в сан священника.

Творения преподобного Иоанна Дамаскина

1. «Источник знания», книга, состоящая из трех частей: а) «Диалектики», содержащей изложение философии Аристотеля; б) «Списка ересей», включающего 103 названия; в) «Точного изложения православной веры». Эта последняя часть представляет собой первый в своем роде опыт систематического изложения христианского богословия. В течение многих веков эта книга служила учебником богословия. В X веке она была переведена на славянский язык, в XII ― на латынь. Ничего оригинального в ней не содержится: это всего лишь компиляция святоотеческих понятий и мыслей, принадлежащих авторам первых веков христианства.

2. «Три слова против порицающих иконы» написан-ны в 730 году, в самом начале иконоборческого спора, немедленно после запрещения икон императором Львом III Исавром. Тот факт, что Иоанн немедленно опубликовал свои послания, свидетельствует о значительной духовной свободе, которой он несмотря на арабскую оккупацию располагал вдали от византийской столицы.

3. «Священные параллели» (известные под латинским названием Sacra Parallela), собрание цитат и изречений из Священного Писания на моральные темы, не представляющее особенной богословской ценности.

4. Несколько коротких полемических сочинений против монофизитов, несториан и манихеев.

5. Церковные песнопения ― исключительно ценная часть наследия святого Иоанна Дамаскина. Написанные им лично или же совместно с другими монахами его монастыря его гимны сразу же начали пользоваться популярностью. Ему приписывается авторство и введение в употребление канонов, совершенно изменивших строй утрени. Раннехристианские монахи сопротивлялись введению гимнов, предпочитая псалмопение. При Юстиниане святой Роман Сладкопевец популяризовал свои знаменитые кондаки, то есть поэтические проповеди, сопровождаемые припевом, исполняемым всеми верными. Кондаки Романа были длинными гимнами, состоявшими из 24 икосов, и, по-видимому, заменили собой пение библейских текстов (преимущественно псалмов), составлявших обычный богослужебный цикл.

Этому воспротивились монахи, традиционно не любившие замену Слова Божия обычной поэзией. Результатом их оппозиции был своеобразный компромисс. Сочиненные палестинскими монахами каноны состояли из ветхозаветных гимнов, чередующихся с поэтическими тропарями. Каноны часто отличались сложностью и поэтической утонченностью, не всегда понятной большинству. Не следует забывать, что в этот период византийская мысль находилась под сильным влиянием Дионисия Ареопагита и параллельно с возникновением атмосферы таинственности, окутывающей богослужение, происходило и усложнение литературных форм. В своих канонах Иоанн Дамаскин использовал уже существовавшие греческие поэтические формы, как, например, ямбические триметры. До него нам известны каноны святого Андрея Критского, но именно Дамаскин ввел эту форму песнопения в широкое употребление. Нужно заметить, что в те времена всякая поэзия обязательно сопровождалась музыкальным распевом, но так как записи византийской музыки расшифрованы лишь начиная с XII века, мелодии, написанные Дамаскиным, нам неизвестны.

Предание приписывает Иоанну Дамаскину сочинение Осьмогласника, или Октоиха, состоящего из цикла служб в течение восьми последовательных недель, поющихся в восьми различных «гласах» или мелодийных системах. Он также считается автором многих праздничных песнопений, в том числе пасхального канона, канонов на Рождество, Преображение, Успение, Вознесение и множества стихир, тропарей и кондаков, посвященных различным праздникам и святым.