Главный смысл блюдения помыслов состоите том, чтобы не допустить чувственного услаждения страстным помыслом, то есть не позволить нечистому помыслу войти в сердце, во внутренний храм души, в котором должна приноситься чистая и непорочная жертва умного славословия Бога. По общему смыслу воззрений преподобного Иоанна Кассиана, святые, которые постоянно имеют Бога в своей памяти, ходят как бы на цыпочках по растянутым на высоте канатам. Поставляя сущность своей жизни и своего спасения на узкой стезе памяти о Боге, они помнят, что подвергнутся жестокому падению, если нога их хоть немного поколеблется. Стремясь к созерцанию духовных Божественных предметов и со всей живостью обращая взоры своего сердца к созерцанию блеска славы Божией, они не переносят даже скоротечных теней плотских помыслов и отвращаются от всего того, что отвлекает взор ума от того света.

Нечистые, или плотские, помыслы присущи чувственному вожделению и требуют постоянной борьбы ради чистоты и достоинства личности. Злые, или лукавые, помыслы, присущие наклонностям злой воли, также требуют постоянной борьбы — не только ради совершенствования межличностных нравственных отношений, но и ради восхождения личности к совершенству и святости. Хотя лукавые помыслы не способны придать состоянию человека характера чувственного услаждения, они тем не менее могут вызывать переживание злорадства, питаемого чувствами злобы и мести. Даже в том случае, когда человеком не владеют ни злопамятство, ни чувство мести, ему могут доставлять неизъяснимое удовлетворение сообщения о недостатках, слабостях и падениях тех людей, которых он знает. Повышенный интерес к нравственным проступкам других людей содержит скрытую установку личности на соперничество и враждебность, о которых сама личность может не подозревать, или, вообще, установку на нравственное превосходство, когда человеку доставляет величайшее удовлетворение сознание того, что он лучше других людей или что, по крайней мере, есть люди хуже его.

Преодоление враждебности и достижение в области межличностного общения добрых и искренних отношений становятся возможными при условии победы над злыми помыслами, для чего необходимо искоренение из сердца неприязни и недоброжелательства по отношению ко всякому человеку. Враждебность в отношении к ближнему является одним из самых существенных препятствий в духовной жизни, обесценивающим даже молитвенный подвиг. "Не питай зла ни к кому из твоих ближних, — учат отцы, — иначе молитва твоя не будет приятна Богу". Признаками полного преодоления враждебности и недоброжелательства и искоренения из сердца злых помыслов святые отцы называют скорбь о падении всякого человека, сознание собственного недостоинства и ничтожества, почитание всех других превосходнейшими себя и, наконец, самое главное, способность переживать искреннюю радость по поводу радостей, успехов и славы не только своих друзей, но и недоброжелателей. Победа над самолюбием и искреннее соучастие в радостях ближних выявляют более высокую ступень совершенства любви и свободы, чем соучастие в скорби ближних или сочувствие им по поводу их ошибок и неудач.

Наконец, в отношении власфемических помыслов, с которыми враг внезапно нападает на человека, часто с молниеносной быстротой, стремясь смутить его ум, вызвать омрачение внутреннего чувства и парализовать волю, требуется совершенно особая духовная стратегия. По наставлению святых отцов, с власфемическими помыслами не следует вступать в диалог, ибо вести диалог и надеяться на победу с коварным и жестоким помыслом столь же безрассудно, как стремиться удержать в руках молнию и остаться невредимым. Напротив, на нападение власфемических помыслов не следует обращать ни малейшего внимания и их возникновение в сфере сознания считать как не имевшее места. В то же время человек, подвергающийся нападению власфемических помыслов, должен в глубоком смирении сознавать свою нечистоту и недостоинство и в прилежной молитве к Богу с любовью и надеждой ожидать Его спасительного и благодатного посещения, сопровождающегося озарением души внутренним миром, светом и радостью. Власфемические помыслы врываются в сферу сознания внезапно, как "тать и разбойник", чтобы "украсть" радостное благорасположение духа, "убить и погубить" высшие устремления личности — веру, благоговение, страх Божий, вдохновение, надежду, открытость, искренность и любовь. Для достижения свободы от власфемических помыслов требуются особая чистота ума и глубокий, ничем не возмутимый внутренний мир. Однако в качестве главного условия сокровенной и интимной свободы духа, следует назвать любовь к Богу. Любовь всегда несет человеку освобождение. Пламенная любовь к Богу просвещает человеческий ум. В состоянии Божественной любви ум человека становится боговидным, способным созерцать только свет, становится совершенно бесчувственным и чуждым прилогам тьмы. Достижение Божественной любви и связанной с ней свободы от власфемических помыслов представляет собой исключительный религиозно-нравственный подвиг. Хотя религиозный человеческий разум теоретически сознает, что все происходящее в личной жизни нужно принимать с покорностью воле Божией и с благодарностью Богу за все Его неисповедимые пути, которыми Он ведет каждого человека к вечной жизни, однако в трудных и подчас невыносимых жизненных обстоятельствах эмпирическая сторона человеческого "я", как некогда жена праведного Иова, способна поднять ропот на Бога, поддавшись коварному действию власфемических помыслов. При отсутствии веры и внутренних нравственных основ человек в состоянии власфемии злословит Бога и борется против Него, но ничего не может сделать Ему. В бессильной злобе против проявлений добра, всего святого и возвышенного он вредит только самому себе и тем, кто его окружает. Природа греха власфемии такова, что грешник согласен на то, чтобы хуже было для него самого, но чтобы только остаться при своих принципах, случайных или мнимых интересах, чтобы не подчиниться логике добра, не покориться Божией воле и правде, не признать и не допустить победы лучших стремлений своего "я" над тем эмпирическим злом, которое он взрастил в себе, избрав тот или иной закон существования. В состоянии одержимости грехом власфемии вся сила человеческого духа направлена на внутренний раскол и раздвоение личности, на ее метафизическое самоубийство. В этом отношении грех власфемии представляет серьезную и самую большую опасность для духовного состояния человека и его судьбы в настоящей и будущей жизни.

Большинство живущих в мире людей не испытывает и не знает тяжести борьбы с власфемическими помыслами. Опыт этой борьбы, требующей особой духовной стойкости, известен святым подвижникам, поставившим целью достижение полной победы над злом для чистоты Божественного созерцания и ведения, а также людям, находящимся по особому смотрению Божию в состоянии тяжелых телесных и душевных недугов. Так, преподобный Антоний Великий, пребывая в пустыне, впал в глубокую тьму помыслов и взывал: "Господи, я хочу спастись, но помыслы не дают мне". Жизнь многострадального Иова является ярким примером победы праведника над власфемическими помыслами, которые незамедлительно явились в ситуации переживания выпавших на его долю потрясений. В житиях святых и подвижников благочестия мы встречаем множество примеров духовной стойкости человека в различных обстоятельствах жизни, когда, вопреки всей очевидной безысходности, обреченности и драматичности существования, человек находит в себе силы, чтобы не только не допустить ропота против Бога, но, напротив, во всей доступной полноте осуществить евангельскую заповедь о любви к Богу. Пример художественного описания нравственной силы человеческого духа мы находим в рассказе "Живые мощи" в "Записках охотника" И.С. Тургенева. Крестьянка Лукерья, "умница" и "первая красавица" во всей округе, в результате какой-то внутренней травмы оказалась прикованной к одру болезни. Вначале, по ее собственному признанию, ей в ее драматическом положении было "очень томно", но затем она "привыкла, обтерпелась" и даже стала считать свое положение более превосходным в сравнении с тем, у кого нет пристанища, кто слепой или глухой. Она благодарит Бога за то, что прекрасно видит, все слышит и чувствует запахи цветущих деревьев и трав, за то, что дышит, и за то, что у нее всегда под рукой "припасенная, чистая, ключевая вода". В своем убогом уединении она приходит к выводу, что Бог лучше ее знает, чего ей надобно. "Послал Он мне крест — значит, меня Он любит", — это убеждение является для нее средством, которым она ограждает себя от наваждения помыслов. Ее "чудный сон" является для нее самой указанием ее особого избранничества и утешением в многолетней болезни, которой "в Царстве Небесном... уже места не будет". "Рассказывали, — пишет Тургенев, — что в самый день кончины она все слышала колокольный звон, хотя от Алексеевки до церкви считают пять верст с лишком и день был будничный. Впрочем, Лукерья говорила, что звон шел не от церкви, а "сверху". Вероятно, она не посмела сказать: с неба".

Чем труднее и суровее была жизнь святых праведников, тем сильнее они любили Бога и тем большей духовной свободой от воздействия плотских, злых и власфемических помыслов они обладали. Но эта свобода духа и чистота от прилогов страстных и власфемических помыслов достигались ими тем узким и скорбным путем, который, нравственно формируя личность, ведет ее в вечную жизнь, к идеальной норме духовного бытия.

Развитие страстного помысла и грех

Страстный помысел возникает в сфере сознания человека и, овладев вниманием, переходит в сферу чувств и воли, вызывая у человека желание, склонность и решимость совершить грех. Такова общая схема развития страстного помысла.

В святоотеческой и богословской литературе называются различные моменты постепенного, прогрессирующего воздействия страстного помысла на душевное состояние человека: прилог, внимание, услаждение, желание, пленение и решимость.

Первый момент возникновения в душе страсти называется в переводной славянской письменности и в русской нравственно-богословской литературе приражением или прилогом. Этим термином обозначается такое представление какого-либо предмета или действия, которое соответствует одной из порочных наклонностей природы человека и которое или под влиянием внешних чувств, или вследствие работы памяти и воображения входит в сферу сознания человека. Появление в сфере сознания впечатлений и представлений очень часто совершается помимо воли человека, вопреки его желанию, без всякого его собственного свободного участия, поскольку впечатления внешнего мира могут иметь характер неконтролируемого воздействия вследствие непредвиденности, внезапности и даже принудительности своего внешне непреодолимого вторжения. Прилог не считается грехом, и человек не несет за него нравственной ответственности, если не допустил его сознательно и добровольно и если не вызвал его появление праздностью ума и блужданием мыслей. Для человеческой воли прилог является пробным камнем, поводом к обнаружению ее доброй или злой настроенности. В склонении воли человека в сторону добродетели или порока проявляется свобода человеческого выбора, которая выражается в виде определенного отклика чувства по поводу возникшего в сознании страстного помысла. От характера отклика на прилог зависит дальнейшая судьба помысла. Так как вторжение прилога в сферу сознания означает опасность зарождения в душе страсти, человек должен немедленно изгнать прилог из сознания и совершенно не останавливать на нем свое внимание. Но если в действительности этого не происходит, если прилог при его появлении не подавляется, не отвергается и не изгоняется из сознания, наступает второй момент в развитии страстного помысла, который называется вниманием.

Второй момент в процессе развития помысла заключается в том, что человек медлит с изгнанием помысла из сознания и останавливает на нем свое внимание с целью рассмотрения всего того, что несет в себе помысел. Медление в помысле является очень точным критерием нравственного состояния человека. Оно показывает, что возникший помысел не случайный, не внешний и не чужеродный элемент для личности, но, напротив, находит в душе человека подходящую и благоприятную почву. Медление в помысле выражается в проявлении интереса к пришедшему помыслу. Побуждаемое этим интересом внимание человека привлекается и приковывается к помыслу, который, благодаря таким способствующим его развитию факторам, раскрывается в целую мечтательную картину, заполняя собой всю сферу сознания и вытесняя из нее все другие впечатления и мысли. Поглощенное созерцанием этой обворожительной картины внимание служит импульсом к развитию целой ассоциации образов и переживаний, готовых доставить человеку чувство услаждения. Чтобы порвать нить этих ассоциативных образов и освободить от них сознание, необходимо отвлечение внимания напряжением воли, необходима активная и твердая решимость человека отвернуться от картины греха, больше на ней не останавливаться и к ней не возвращаться. Но если активное внимание человека направлено на продолжительное созерцание картины греха, наступает третий момент развития страсти — услаждение.

Третий момент в развитии в душе страстного помысла характеризуется тем, что увлечение помыслом сопровождается сочувствием к нему со стороны сердца и что самая сокровенная и интимная область личности становится областью господства страстного помысла. Если, обольщая внимание, помысел завоевал себе место в интеллектуальной сфере личности и существовал лишь в воображении, то теперь, совершая свой триумфальный вход в сферу чувства, он приобретает свои реально ощутимые черты. Если медление в помысле предполагает нравственную оценку личности и рассматривается как грех, то сочувствие и услаждение помыслом представляет собой новую ступень нравственного падения личности. Подняться после этого нового падения и одержать победу над грехом теперь гораздо труднее, чем это можно было сделать тогда, когда помысел был в сфере сознания. Но и на этой ступени, когда чувство стремится пережить наслаждение, которое преподносится в мечтательном образе, возможны победа над страстным помыслом и изгнание его из области чувства и сознания. Если же этого не происходит, наступает следующий, четвертый, момент развития страсти — желание.

Четвертый момент в развитии страстного помысла отражает следующую ступень его прогрессирующего воздействия на душевное состояние человека. На этой ступени, в результате переживания человеком чувства услаждения помыслом, в душе возникает настолько сильное сочувствие к воображаемому объекту страсти, что человек начинает пренебрегать принципами нравственного самоконтроля, игнорирует нравственную недозволенность воображаемого поступка и, напротив, желает его реального осуществления. В желании содержится элемент неудовлетворенности чувства настоящей ситуацией и устремленность к новой, более привлекательной, ситуации. Эмоциональная устремленность требует решительного склонения на свою сторону воли, от позиции которой теперь зависит исход борьбы страстного помысла с доводами разумно-нравственного порядка. Частичное склонение воли достигается уже в момент желания, но еще остается возможность борьбы и победы над страстным желанием и чувством.