ИСПРАВИТЕЛЬНЫЕ МОНАСТЫРИ

В первой половине XIX в. в каждой епархии, как правило, существовали «исправительные» монастыри. Люди, имевшие духовный сан, отсылались в них за большие и малые провинности. В Московской епархии такую роль играл Троицкий Белопесоцкий мужской монастырь. Как вспоминал архимандрит Пимен, в него попадали «и люди значительные, имевшие прежде власть и сан, а нередко и немалые средства». Они растлевающе действовали на нравы монахов и сильно вредили им во мнении мирян, видевших происходившие в обители «бесчинства». Поэтому московские духовные власти перестали ссылать всех провинившихся в один монастырь, решив исправлять их на месте прежнего служения, ибо «легче искоренять зло единичное, нежели там, где совокупляется зло разнородное»[995].

Особо провинившиеся попадали в две общероссийские монастырские тюрьмы — при Соловецком и суздальском Спасо–Евфимь- евом монастырях. В 1861–1863 гг. отбывал наказание на Соловках священник Яхонтов, студент Казанской духовной академии, отслуживший панихиду по расстрелянным в Бездне крестьянам. (Во время этой панихиды произнес известную свою речь бакалавр той же академии А. П. Щапов.)

В арестантском отделении Спасо–Евфимьева монастыря в разное время были заключены основатель скопчества К. Селиванов, старообрядческие архиереи Аркадий, Алимпий, Конон и Геннадий[996]. В 1829 г. в этом монастыре на положении арестанта провел свои последние дни декабрист князь Ф. П. Шаховской[997].

ЗНАЧЕНИЕ МОНАСТЫРЕЙ. БЛАГОТВОРИТЕЛЬНАЯ И ПРОСВЕТИТЕЛЬСКАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ

Особое место занимали монастыри, ставшие общероссийскими святынями или же известные своими мудрыми и праведными старцами. Выше о них уже говорилось. Некоторые монастыри, на рубежах Отечества, все еще сохраняли свое стратегическое значение — например, Соловецкий, подвергшийся во время Крымской войны атаке английского флота.

Некоторые монастыри, основанные на далеких окраинах, имели немалое значение в освоении новых земель. И дело не только в том, что на долю первых насельников этих обителей выпадал тяжелый труд по превращению диких земель в культурные угодья. Дело также в том, что появление в этих местах первых монастырей препятствовало духовному одичанию переселенцев, способствовало созданию здесь тех исконных устоев русской жизни, для которых монастырь был необходимой принадлежностью. Такую роль играли, в частности, первые монастыри на Дальнем Востоке: Свято–Троицкий Николаевский, открытый в 1894 г., Богородично–Федоровский и Бу- дундинский, основанные примерно в те же годы (все мужские).

Деятельность ряда монастырей имела миссионерский уклон. Казанский Спасо–Преображенский миссионерский мужской монастырь возник еще в XVI в. В 1866 г. был открыт Михаилоархангельский мужской Черемисский монастырь в Казанской епархии. В последующие годы в той же епархии, а также в Сибири появилось еще несколько миссионерских монастырей. Одним из центров миссионерства стал московский Покровский монастырь. В 1866 г. на месте мужского отделения Федосеевского беспоповщинского Преображенского дома был открыт Никольский единоверческий монастырь. Здесь устраивались съезды миссионеров, действовавших среди старообрядцев[998]. В начале XX в. в круг деятельности миссионеров стала входить борьба с социалистическим учением, которое тоже рассматривалось как своего рода религиозная система, враждебная православию.

С конца 1904 г. в политике правительства наметился поворот в сторону веротерпимости. В январе 1905 г. Комитет министров принял решение освободить всех лиц, подвергнутых в административном порядке высылке или аресту за «религиозные заблуждения». 26–28 января 1905 г. Синод вынес определение об освобождении шестерых заключенных Спасо–Евфимьева монастыря и одного — Соловецкого. Крестьянин Петр Леонтьев, задержанный за распространение «лжеучения», направленного против «верховной власти и православного духовенства», провел на Соловках 33 года[999]. В 1908 г. арестантское отделение при Спасо–Евфимьевом монастыре было упразднено.

Богомольцы, стекавшиеся в монастыри, порой доставляли им куда более сложные хлопоты, чем питание и размещение. Кто‑то из паломников, случалось, заболевал в дороге, кто‑то — в самом монастыре, а кто‑то являлся больным, надеясь на исцеление. Некоторые же, находясь в крайне немощном состоянии и не имея средств к существованию, видели в монастыре последнее свое пристанище.

С давних пор в некоторых монастырях существовали больницы и богадельни. Статистические сведения о них мы имеем, начиная с 1841 г. (табл. 2).

Содержание монастырских больниц и богаделен производилось не только за счет монастырей. В расходах участвовали казна, частные лица и общества. По имеющейся статистике мы не можем отделить монастырских расходов от казенных. В 1841 г. из общего числа заведений (больниц и богаделен) 34,4% содержалось на средства частных лиц и обществ. Число мест в этих заведениях составляло 51% от общего количества. Дальнейшее развитие этого дела пошло в основном за счет монастырских и казенных денег. В 1914 г., лишь 6,9% заведений находилось на частном иждивении (8,4% мест).

Больницы и богадельни при монастырях*

Годы Число больниц Количество мест Число богаделен Количество мест 1841 37 232 21 363 1851 53 500 19 438 1861 67 739 23 709 1871 65 1086 36 687 1881 78 990 51 1050 1891 107 1368 73 1606 1900 172 2027 123 1774 1914 234 2698 169 2252