Часто говорил он, что великое трезвение и немалая мудрость нужна против хитростей диавола. Ибо бывает, что он из-за ничего приводит иного в раздражение; бывает и то, что он представляет благословный предлог, чтоб казалось иному, что он справедливо гневается. Но все сие совершенно не свойственно тому, кто истинно желает шествовать путем святых, как говорит святой Макарий: «Монахам не свойственно гневаться». И опять: «Не свойственно оскорблять ближнего». При сем рассказал нам следующее: «Однажды я заказал написать некоторые книги одному искусному писцу. По окончании писания он присылает сказать мне: "Вот я окончил книги, пришли сколько тебе рассудится и возьми их". Один брат, услышав о сем, пришел от имени моего к сему писцу и, дав известную плату, взял книги. Между тем и я, не зная того, послал нашего брата с письмом и платою, чтоб взять их. Писец, узнав из того, что осмеян, сильно возмутился и сказал: "Непременно пойду и отмщу ему по двум причинам: и за то, что он посмеялся надо мною, и за то, что взял не свое". Услышав о том, я послал сказать ему: "Знаешь, брате мой, что мы приобретаем книги для того, чтоб научиться из них любви, смирению, кротости; если же приобретение книг в самом начале ведет к ссорам, то я не хочу иметь их, чтоб не ссориться, ибо рабу Божию не подобает сваритися (2 Тим. 2, 24)". Таким образом, отказавшись от книг, я сделал то, что брат не был вконец побежден гневом». Однажды, сидя с нами и беседуя о душеспасительных вещах, блаженный начал приводить изречения святых старцев и, дошедши до изречения, сказанного аввою Пименом, что осуждающий себя находит покой повсюду, и до того, которое сказал в ответ один авва горы Нитрийской, когда его спрашивали: «Что более всего обрел ты на сем пути, отче?» — «Обвинять и укорять, отвечал он, себя самого всегда»,— причем, когда вопрошавший прибавил: «И нет другого пути, кроме сего?»,— сказал: «Какую силу имеют слова святых! И поистине, что ни говорили они, говорили от опыта и истины, как учит божественный Антоний. Потому-то они (слова) и сильны, что изречены делателями, как говорит некто из мудрых: "Слова твои да подтверждает жизнь твоя"». При сем он рассказал нам следующий случай: «Во время краткого моего пребывания в лавре аввы Герасима сидели мы однажды с возлюбленным мне братом и беседовали о душеполезных предметах. Я припомнил сии слова аввы Пимена и того другого старца. Брат сказал мне при сем: "Я узнал опытно истину сих слов и вкусил покоя, доставляемого исполнением их. Был некогда в сей лавре один диакон, с коим я жил в искренней дружбе. Не знаю отчего, он возымел на меня подозрение в одном деле, оскорбился тем и начал смотреть на меня мрачно. Заметив эту мрачность, я просил его объяснить мне причину, и он сказал: «Ты сделал такое и такое дело». Не сознавая в себе совершенно, чтоб сделал такое дело, я начал уверять его в своей невинности, но он говорил мне: «Прости — не удостоверяюсь». Удалясь в келию свою, я начал испытывать сердце свое,— сделано ли мною когда такое дело,— и не находил. Потом, когда увидел, что он берет потир и подает, побожился ему на нем, что не делал того, но он опять не уверился. Тогда, снова вошедши в себя, я вспомнил о сих словах святых отцов и, в полной вере истине их, обратил помысл свой на себя и сказал: «Сей искренний мне диакон любит меня и, движимый сей любовию, открыл мне, что имеет сердце на меня, чтоб я трезвился и берегся впредь делать то. Но, бедная ты душа, зачем говоришь, что не сделала такого дела? Тысяча злых дел сделана тобою, и ты забыла о них. Где то, что ты сделала вчера или за десять дней? Помнишь ли то? Итак, не сделала ли ты и сего, как то (сделала) и забыла, как (забыла) прежнее?» Таким образом, я положил в сердце своем, что истинно сделал то, но как забыл прежнее, так (забыл) и сие, и начал благодарить Бога и диакона, что чрез него удостоил меня Господь познать грех свой и раскаяться в нем. Потом встал в таких помышлениях и пошел сознаться пред диаконом и поблагодарить его. Но лишь только я постучал в дверь, как он отворил и первым, положив поклон, сказал: «Прости меня, я поруган демонами, заподозрив тебя в деле том, ибо истинно удостоверил меня Бог, что ты не виновен в нем» — и не допустил меня более удостоверять его, говоря: «В этом нет уже нужды»"». После сего сказал блаженный: «Вот как искреннее смирение расположило сердце сего брата, что не только не соблазнился он на диакона и не оскорбился на него,— первое за то, что заподозрил его; второе, что, будучи удостоверяем им, не принял удостоверения,— но еще самому себе приписал грех,— мало того, возблагодарил его!» Потом прибавил: «Видите, что делает сия добродетель? На какие степени преспеяния возводит любящих ее! Ибо если бы он захотел, то тысячи поводов возымел бы чрез диакона к тому, чтобы сделаться демоном; но как он устремился к добродетели, то не только не оскорбился на него, но еще возблагодарил. Так добродетель объяла его сердце. Так, если и мы предварительно заложим в сердце своем семена кротости и смирения, то для врага не будет места сеять в нем злые семена. Ибо он тогда только наполняет нас своим злом, когда находит нас пустыми — не имеющими никакого благого помышления или паче раздражающими самих себя на злобу и тем подающими ему к тому повод. Как, напротив, при добродетели, когда видит Господь, что душа жаждет спасения и возделывает в себе благие семена, то, ради благого ее расположения, наполняет ее своими дарами».

Некогда, припомнив о старце, которого окрадывал живший по соседству с ним брат и который, зная то, никогда не обличал его, но еще более трудился, говоря: «Может быть, брат имеет нужду», дивился милосердию святых и рассказал при сем такой случай: «Во время пребывания моего в Педиаде вот что рассказывал мне один из игуменов: "Близ киновии нашей жил один старец, весьма благой души. Ему соседствовал брат. В отсутствие старца брат сей, соблазнившись, отпер его келию и, вошедши, взял вещи его и книги. Когда старец возвратился и, отворив келию, не нашел вещей своих, пришел к тому брату сказать ему о сем и застал вещи свои посреди келий, потому что брат не успел упрятать их. Не желая пристыдить брата и обличить его, старец показал вид, будто схватил его живот, и, вышедши, пробыл на дворе довольно времени, как бы ради нужды, пока брат прибрал его вещи. После сего, возвратясь, старец начал говорить ему о другом и не обличил брата. Чрез несколько дней были узнаны вещи старцевы; взяли того брата и посадили под стражу, между тем как старец не знал о том. Услышав потом, что брат в темнице, не знаю по какой причине, пришел ко мне, говорит игумен, ибо он учащал к нам, и просил: «Сделай милость, дай мне несколько яиц и немного чистого хлеба». Я говорю ему: «Верно, у тебя ныне есть кто?» Он отвечал: «Да!» Между тем старец взял это для того, чтобы пойти в темницу и утешить брата. Лишь только вошел он туда, как брат падает ему в ноги и говорит: «За тебя я здесь, авва, ибо я украл вещи твои. Но вот книга твоя у того-то, одежда у того-то». Старец говорит ему: «Да удостоверится сердце твое, сын мой, что я не ради этого пришел сюда и даже совершенно не знал, что ты здесь за меня, но, услышав, что ты здесь, опечалился и пришел утешить тебя, вот смотри — яйца и чистые хлебы. Успокойся же, теперь все сделаю, чтоб извлечь тебя из темницы». Пошел упросил некоторых из набольших, коим был знаем ради своей добродетели, и они послали выпустить брата из темницы"».

Рассказывали еще о том же старце, что однажды пошел он на рынок купить себе одежду. Купил и дал одну златицу. Оставалось ему приплатить несколько монет. Он взял одежду и положил под себя; но, между тем как отсчитывал мелочь на дощечку, кто-то подошел и пытался вытащить одежду. Почувствовав то, старец понял и, имея крайне милосердое сердце, приподнимался мало-помалу, как бы за мелочью, пока тот не вытащил одежды и не ушел, и старец не обличил его.

«Чего стоила его одежда, говорил при сем блаженный, или вещи, коих он лишился? Но велико расположение. Ибо он показал, что, имея их, он был таков в душе, как бы ничего не имел. Внимания не обращал, когда их похитили, и оставался неизменным, не скорбел, не раздражался, ибо, как я говорю вам всегда,— не то вредит, чтоб иметь, но иметь с пристрастием. Сей, хотя бы весь мир имел, пребыл бы таким, как бы не имел ничего. Ибо тем, что он сделал, показал себя свободным от всего».

АСКЕТИЧЕСКИЕ ПИСАНИЯ, ИЗВЛЕЧЕННЫЕ ИЗ ПАТЕРИКОВ ОБИТЕЛИ СВЯТОГО САВВЫ ОСВЯЩЕННОГО

1. БЕСЕДА СТАРЦА С УЧЕНИКОМ

Один брат спросил старца: «Прошу тебя, отче, скажи мне, какая цель вочеловечения Господня?» Старец сказал ему в ответ: «Удивляюся, брат, что, каждый день слушая Символ веры, ты спрашиваешь еще о сем. Впрочем, скажу тебе, что цель вочеловечения Господня есть наше спасение».

Вот, кратко, цель воплощения Господня».

3. Брат сказал: «Желал бы я услышать, какие же заповеди должно исполнять, чтоб спастись?» Старец отвечал: «Сам Господь сказал Апостолам по воскресении: шедше научите вся языки, крестяще их во имя Отца и Сына и Святаго Духа, учаще их блюсти вся, елика заповедах вам (ср.: Мф. 28, 19—20), так что все, что Он заповедал, должно исполнять всякому человеку, крещенному во имя Отца и Сына и Святого Духа. Таким образом, с правою верою Господь соединил крепким союзом и исполнение заповедей, зная, что при разъединении их друг от друга невозможно человеку спастись. Потому и Давид, содержа правую веру, говорил к Богу: ко всем заповедем Твоим направляхся, всяк путь неправды возненавидех (Пс. 118, 128). Ибо против всякого пути неправого дарована нам соответственная заповедь, так что вместе с тем, как преступается какая-нибудь заповедь, вводится противоположный ей путь неправды».

4. Брат сказал: «Но кто, отче, может исполнить все заповеди, когда их так много?» Старец отвечал: «Тот, кто подражает Господу и последует стопам Его».

5. Брат сказал: «Кто же, отче, может подражать Господу? Ибо Господь есть Бог, хотя и соделался человеком, а я, человек,— грешник, порабощенный бесчисленным страстям, как же я могу подражать Господу?» Старец отвечал: «Пока кто порабощен духу мира, никак не может подражать Господу; но те, кои могут сказать: се, мы оставихом вся и в след Тебе идохом (Мф. 19, 27), получают от Него силу подражать Ему и исполнять все Его заповеди. Какую силу? Послушай, что Он Сам говорит: се, даю вам власть наступати на змии и на скорпии, и на всю силу вражию, и ничесоже вас вредит (ср.: Лк. 10, 19). Такую силу и такую власть прияв, апостол Павел говорил: подражатели мне бывайте, якоже аз Христу (ср.: 1 Кор. 11, 1); и опять: ни едино убо ныне осуждение сущим о Христе Иисусе, не по плоти ходящим, но по духу. Закон бо духа жизни о Христе Иисусе свободил мя есть от закона греховнаго и смерти (ср.: Рим. 8, 1—2). И еще: иже Христовы суть, плоть распята со страстъми и похотьми (Гал. 5, 24). Также: мне мир распяся, и аз миру (Гал. 6, 14). О сей же власти и помощи пророчествуя, Давид говорил: живыи в помощи Вышняго, в крове Бога Небеснаго водворится (ср.: Пс. 90, 1). О тех же, кои пристрастились к плоти и любят блага мира, послушай, что говорит Господь: иже не приимет креста своего и в след Мене грядет, несть Мене достоин (Мф. 10, 38); и: иже не отречется всего имения своего, не может быти Мой ученик (ср.: Лк. 14, 33). Итак, желающий быть достойным Его учеником и получить от Него силу против духов злобы, пусть отрешит себя от всяких плотских уз, очистит от всякого чувственного пристрастия и таким образом подвизается за заповеди Его, против невидимых врагов, чему пример показал нам Сам Христос, Которого искушал в пустыне начальник их, а среди людей — те, коих он возбуждал против Него».

6. Брат сказал: «Прошу тебя, скажи мне, отче, как мне исполнять заповеди и стяжать добродетель?» Старец отвечал: «Не можешь ты исполнять заповеди и стяжать добродетель, если наперед не отвергаешься себя, как я сказал, не возлюбишь добра и не возненавидишь зла, по слову пророка Давида: уклонися от зла и сотвори благо (Пс. 33,15). Потому, если хочешь стяжать добродетель, возненавидь противоположное ей зло.