Мы знали, что разговляться к нам придёт несколько солдат, часть которых стояла недалеко. Эти ребята уже не раз заходили к нам в праздники после церковной службы. Среди них был один, который обратил к вере не одного товарища. Его звали Владимиром, он был из-под Белгорода. Этот Володя приготовил к крещению несколько своих товарищей, привёл их в наш храм, где они и крестились. Других ребят Володя подготовил к первой исповеди, к причастию.

Володя часто бывал у нас, так как мы всегда звали его с солдатами пообедать у нас и отдохнуть. Эти ребята были очень рады побыть в атмосфере семьи часок-другой, освободиться на время от своих сапог, ремней, поваляться на диване. Я давала солдатам смотреть картинки из Библии, что-нибудь им рассказывала. Они всегда молчали и быстро засыпали, так как были очень усталые. Мы будили их вовремя, стараясь, чтобы они попали в свой срок в казармы, давали ребятам с собой гостинцы.

В роте нашлись солдаты, которые, завидуя вернувшимся с праздника, тоже стали просить у начальства отпускать их по воскресеньям в храм. Они называли себя верующими и старались прильнуть к товарищам Володи. Не желая портить с ними отношений, Володя послал их за увольнительной запиской к офицеру. Но тот понял хитрость ребят и стал каждому поодиночке задавать вопросы: «А какой завтра праздник в церкви? Расскажи мне о нем. А какую молитву ты знаешь?»

Видя полное молчание солдата, офицер ему в увольнительной отказывал. Но подготовленные Володей могли хотя бы в нескольких словах объяснить своё отношение к религии и молитве. Тогда они получали документ и счастливые, в парадной форме, вовремя появлялись в храме. Вот эти-то ребята и приходили к нам как на Рождество, так и на Пасху вчетвером, а то и вшестером.

На Святках в полдень нас посетили и родные — отец Федор с Галей и детишками, конечно, не со всеми. Мы устроили стол на втором этаже, в комнате семинаристов, куда они носили посуду, угощения, а потом подняли туда (впервые) и дедушку. Все были рады видеть моего батюшку за праздничным столом, весёлого и неунывающего.

Я попросила Славу погулять с двумя детьми, покатать их на санках. Когда они вернулись, я спросила Любочку:

— Ну, как вы катались?

— Мы почти не катались, мы играли в «бандитиков».

— Во что? Что это за игра?

— Один крадёт санки, как будто он машину угоняет, прячет санки среди кустов на кладбище, а другие ищут их, потом ловят «бандитиков».

— Но ведь это грех — красть. Нельзя играть в грех, нельзя приучаться воровать.

— Но бедненькие у богатых могут брать. У тех ведь много, а у бедных ничего нет!

Слыша такие рассуждения пятилетнего ребёнка, мы со Славой улыбнулись, но все же сказали:

— Все равно чужое брать никогда нельзя, хоть у бедного, хоть у богатого: это грех.