. . . . .

Лисий Нос. Подслушанные «экикики».

Из трубы шел густой дым. Какой-то мальчик сказал:

— Дом горит, никто не видит.

И вот — человек шесть пятилетних ребятишек добрых полчаса с наслаждением орут у меня под окном:

Дом горит — никто не видит! Дом горит — никто не видит!

Там же. Из двух противоположных окон, через улицу, дуэт двух мальчишек:

Голуби пугаются,

Дворники ругаются…

Тоже минут на десять. И тоже с наслаждением, с каким поет зяблик или кричит по утрам петух.

. . . . .

Странные попадаются у букинистов книги.

Иоганн Кеплер «Стереометрия винных бочек».

. . . . .

— От Дедубе до Авлабара, — говорят в Тифлисе. Все равно, что «от аза до ижицы», «от альфы до омеги», «von A bis Z». Противоположные концы города.

. . . . .

В Тифлисе тряпичники ходят по дворам и кричат:

— Бутылк-банка меняем на бада-буды!

Бада-буды — жареное кукурузное зерно.

. . . . .

Утром ворвались ко мне в номер шесть человек. Три горничные и три полотера. Я не успел подняться и застегнуть тужурку, как горничные запорхали с метелочками и тряпками, а полотеры принялись откалывать на паркете какую-то невероятную лезгинку. Минута не прошла — комната убрана. Прямо балет какой-то, «грузинский ансамбль песни и пляски», а не работа.

. . . . .

Прейскурант батумской парикмахерской.

Бритье бороды плюс шея = 75 коп.

. . . . .

В Батуме, в «Турецкой кофейне» плакатик на стене:

«Обращайтесь с кельнершами вежливо и требуйте взаимности».

. . . . .

Широкая грудь моряка. Татуировка: сердце в тисках чешуйчатой синей змеи. Два кинжала. Якорь и крест. На сердце надпись:

«Не трожь его, оно и так разбито».

. . . . .

Познакомились на теплоходе.

Тимоша. Фабричный питерский паренек. Косоворотка, высокие сапоги, жиденький чубик. Закоптелый «от рождения». Работает помначполитотдела в Верхнеудинске. Трепло невозможное. Без шуточки слова не скажет.

— Я благородного происхождения. У меня отец на сыроваренном заводе работал — дырки в сыру делал. А дед — на арбузолитейном. Старшим подмастером.

. . . . .